— Такое от безделья случается. Но если я тебе мешаю, есть верный способ избавиться от меня. Помоги мне сбежать отсюда.
— Ты хочешь вернуться вниз, на улицы? — Похоже, что это предложение сразу заинтересовало Цвиру.
— Нет, я вообще хочу покинуть Острог.
Видя, что эти слова ошарашили карлика, для которого мир вне Острога был чем-то вроде преисподней, Темняк добавил:
— Я не требую немедленного ответа. Сначала подумай, а потом скажешь… Куда идти-то?
— Иди за мной.
Цвира вел его долгим и запутанным путем, на котором невидимые преграды встречались даже чаще, чем решетки в тюрьме строгого режима, но все они, повинуясь чьей-то воле, беспрепятственно пропускали людей всё дальше и дальше.
— Хозяйка послала тебя за мной. А как ты понимаешь её распоряжения? — поинтересовался Темняк.
— Понимаю — и всё, — отрезал Цвира. — Ты ведь понимаешь, что пришла пора есть или спать. Меня с детства школили… Теперь иди один. Мне дальше нельзя.
Просторный круглый зал, в котором происходил банкет, делился как бы на отдельные секторы — по числу приглашенных гостей. Каждый Хозяин имел подле себя несколько кормушек и свиту, состоящую из людей.
Хозяева пребывали в самых разнообразных позах — кто-то просто лежал мешком, кто-то расплылся блином, а кто-то вытянулся в верёвку и завязался прихотливым узлом. То ли в их среде отсутствовали правила, регламентирующие приличествующие моменту форму тела, то ли атмосфера дружеской вечеринки располагала ко всяким вольностям.
Некоторые Хозяева свернулись в кульки, внутри которых находились их любимчики. Темняк успел заметить дивную красавицу метрового роста, сросшихся спинами детей-близнецов и мальчика, косматого, как медвежонок.
Позади Хозяев толпой держались приближенные — дюжие молодцы мрачного вида и разбитные девахи, так и стрелявшие глазами по сторонам. В общем всё это слегка напоминало загородный светский раут, на который леди явились с левретками на руках, а джентльмены с борзыми на поводках.
Неведомая сила потащила Темняка по залу и швырнула к одной из тварей, немедленно свернувшейся вокруг него клубком, словно огромная пестрая кошка. Вне всякого сомнения, это и была Стервоза, являвшаяся здесь Хозяйкой в прямом и переносном смысле.
Остальные Хозяева немедленно отреагировали на это в общем-то незначительное происшествие, о чём возвестило сияние, возникшее над ними. Бурное проявление чувств длилось довольно долго, и ничего не понимающий Темняк обратился к мохнатому мальчишке, находившемуся неподалеку:
— Эй, парень, объясни мне, что здесь такое происходит?
— А ты разве новенький? — поинтересовался мальчишка.
— Не новее тебя, но тут я в первый раз.
— Просто Хозяева развлекаются. Скоро они начнут жрать, и нас отпустят.
Так оно и случилось. Хозяева дружно забрались в кормушки и стали там энергично ёрзать и бултыхаться, словно свиньи, дорвавшиеся до грязи. Брызги съедобной жижи полетели во все стороны.
Темняк, оказавшийся без присмотра, уже хотел было познакомиться с кем-нибудь из присутствующих, но мальчик предупредил его:
— Стой спокойно и к другим людям даже не приближайся. Здесь это не принято.
— А разговаривать можно?
— Можно. Наши речи интересуют их меньше всего. Но старайся говорить вполголоса.
Однако звук цимбал, разнёсшийся по залу, помешал разговорам. В следующее мгновение грянул хор Верёвок, не сказать, чтобы особо мелодичный, но хватающий за душу. Скорее всего это была запись, поскольку сами певцы и музыканты отсутствовали.
Девицы, уже давно переминавшиеся без дела, пустились в пляску, больше похожую на акробатические упражнения — прыжки, кувырки, сальто, кульбиты. При этом плясуньи не стеснялись в крепких выражениях, толкались, ставили друг другу подножки и даже пытались сорвать с товарок одежки, и без того весьма легкие.
Длилось это разнузданное представление до тех пор, пока Хозяева не поменяли кормушки. Музыка смолкла. Раскрасневшиеся девицы вернулись в свои секторы и набросились на еду, оставшуюся в покинутых кормушках. Темняка от отвращения даже передернуло.
Теперь вперед выступили мужчины — по одному от каждого сектора. Началось безжалостное рукопашное побоище, имевшее, впрочем, одно обязательное правило — лежачих не били, а те, в свою очередь, старались отползти в сторонку, дабы не путаться у бойцов в ногах.
Вскоре в центре зала осталось только двое соперников. Один был массивный, как скала, заплывший жиром и заросший жесткой кабаньей шерстью. Другой, жилистый и мосластый, уступал противнику весом, но ростом даже превосходил.
Темняк, разбиравшийся в единоборствах ничуть не хуже, чем в женщинах, боевых животных и застольях, сразу сделал ставку на сухопарого. Зрители человеческой породы сохраняли гробовое молчание, а над кормушками просто Северное сияние стояло — чувства Хозяев пёрли наружу.
Всё случилось так, как и предполагал Темняк. Сухопарый позволил толстяку вдоволь помахать руками и подрыгать ногами, а затем, заманив в лужу разлитой на полу жратвы, подсечкой опрокинул на спину.
Толстяк ещё попытался рыпаться, но, получив ногой в пузо, окончательно капитулировал и пополз прочь, сопровождаемый ехидными репликами людей и световыми эффектами Хозяев.
Победитель остался на месте, видимо, дожидаясь очередного соперника. При этом он как бы невзначай пощипывал себя за ухо. Правой рукой за левое ухо! Причем с вполне определенной периодичностью. Благодаря последней встрече со Свистом Темняк прекрасно понимал, что означает собой этот не вполне обычный жест.
В других секторах ещё только подыскивали лучших бойцов, а он уже выскочил на середину зала, не спросясь ни у Стервозы, ни у людишек, околачивавшихся вокруг. Сухопарый, окинув его оценивающим взглядом, хмуро поинтересовался:
— Уши жмут? Или зубы лишние?
— Молчи и слушай, — Темняк, сжав кулак условленным образом, почесал нос. — Я от Свиста Свечи. Нуждаюсь в помощи.
— Больше ни звука. К тебе подойдут попозже, — без тени удивления ответил сухопарый. — Драться будешь?
— Буду.
— Всерьёз?
— Понарошку я только с девками перепихиваюсь.
— Тогда не взыщи!
Сухопарый размахнулся со всего плеча, как это было принято в Остроге, но, получив встречный удар под мышку, тут же уронил руку. Впрочем, это ничуть не охладило его боевой пыл, и они схватились в обнимку. Уж тут-то Темняку пришлось по-настоящему туго. Соперник был крепким, как дуб, а обильный пот не позволял провести надёжный захват.
Они несколько раз падали и, согласно местным правилам, вновь вставали. Сухопарый уже опять вовсю махал руками и даже успел подбить Темняку глаз. Дело могло окончиться плохо, и пришлось пойти на крайние меры. Темняк хорошо помнил борцовскую поговорку, гласившую: “Борьба без партнёра, как любовь без случки”. Поэтому во время очередного совместного падения он поймал соперника на удушающий приём, в лексиконе дзюдоистов называвшийся “хидари-асхи”, а попросту говоря, извернувшись особым образом, защемил его шею между своими предплечьями и голенью.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
