— Заткнулась? — В полном недоумении Клэр снова посмотрела на Ренальда.
Нет, убийца не может так заразительно улыбаться! Просто не должен!
— Он сказал не со зла, леди. Я спросила у него, видел ли он когда-нибудь такое. А он не хотел, чтобы я мешала ему смотреть.
— Выходит, он вообще ни с кем не разговаривал? — расстроившись, спросила Клэр, вспомнив, что Ульрих отличался замкнутым нравом.
― Может быть, он говорил с Зигфридом? — предположила Дора.
— С Зигфридом?
— Он сидел с другой стороны от Ульриха.
— Это тот, который работает на конюшне? — припомнила Клэр.
— Да, леди.
— Спасибо, Дора. Можешь возвращаться в красильню, — благодарно улыбнулась ей Клэр.
— Подожди минуту, Дора, — удержал ее Ренальд. — Ты случайно не заметила кого-нибудь еще, с кем говорил Ульрих?
Женщина нахмурилась, отчего ее глаза выпучились еще сильнее.
— По-моему, кто-то задерживался возле него, чтобы поболтать. — Дора снова почесалась, словно верила, что это стимулирует память. — Кажется, я помню… Кто-то остановился рядом с ним и сказал: «Ульрих, я считал тебя погибшим». Да, так и было. Тут я все вспомнила: в смысле — кто такой Ульрих и о смерти господина. Мне сразу стало очень грустно…
— Но ты не помнишь, что это был за человек?
Дора перевела взгляд с Клэр на Ренальда и, вытерев вспотевшие от волнения ладони о юбку, ответила:
— Нет, лорд. Леди.
Ренальд кивнул и поблагодарил ее, после чего взял Клэр под руку и повел прочь.
— Будем надеяться, что Зигфрид нам поможет. Наверное, именно он и есть тот седой человек с большим носом.
― Да.
— Мне показалось, что ты удивилась, когда услышала его имя.
Ренальд был слишком чутким и проницательным, но она не собиралась рассказывать ему о том, что Зигфрид ей в каком-то смысле родственник. Это дало бы Ренальду дополнительный повод постараться переложить свою вину на бабушку.
Однако самой ей ничто не мешало поразмышлять над этим. Она никогда не замечала, что между бабушкой и Зигфридом есть какие-то отношения, но если бы леди Агнес понадобился наемный убийца, она, без сомнения, могла обратиться к своему двоюродному брату.
Какая-то ерунда! Бабушка?
Впрочем, Клэр понимала, что такой поступок вполне в духе бабушки.
Нет, убийца все-таки Ренальд! Надо просто доказать это.
— Пожалуй, нам действительно следует сходить на конюшню, — произнесла она.
С того момента, когда Клэр узнала от бабушки о Зигфриде, она стала приглядываться к нему и заметила, что он чем-то похож на отца. Никогда прежде она не говорила с ним ни о чем, кроме дел, связанных с лошадьми.
Сейчас Зигфрид чистил подковы лошадям.
— Зигфрид, — начала Клэр. — Мы бы хотели, чтобы ты рассказал нам что-нибудь про Ульриха.
— Про Ульриха? — удивился конюх. — Это тот, который умер?
— Ты сидел рядом с ним на празднике.
— И что? — Зигфрид встревоженно оглядел господ. — Он пришел поздно и сел на свободное место. Я тут при чем?
— Нас интересует, что он тебе сказал.
— Ничего.
Клэр и Ренальд переглянулись. Зигфрид выглядел виновато, что подтверждало предположение Ренальда.
— Он даже не поздоровался с тобой? — вмешался в допрос Ренальд. — Встань и повернись к нам лицом!
Клэр испугалась, что конюх не выполнит приказ, отданный строгим тоном, и Ренальд жестоко накажет его за неповиновение. Но Зигфрид вытер руки о кожаный передник и поднялся. Более того он даже отвесил хозяину учтивый поклон.
— Вы правы, милорд. Наверное, он поздоровался.
— А ты ответил на его приветствие?
— Скорее всего, милорд. Но я не помню.
Клэр задумалась, был ли Зигфрид всегда таким замкнутым и неразговорчивым или его нынешнее поведение можно считать косвенным признанием вины?
— Ульрих сказал что-нибудь еще? — терпеливо продолжил расспросы Ренальд. — Например, об акробатах? Или о Доре, которая раздражала его своей болтовней?
— Да, лорд, — задумчиво нахмурившись, подтвердил Зигфрид. — Он назвал ее болтливой каргой. Ульрих никогда не был особенно разговорчивым.
— Ты хорошо знал его? — спросила Клэр.
— Конечно, леди. — Зигфрид обратил на нее свои голубые, как у отца, глаза. — Мы с ним ровесники и живем бок о бок с детства. — В голосе конюха прозвучала досада, и Клэр подумала о его несчастной судьбе.
— Если вы хорошо знали друг друга, неужели вам не захотелось поговорить? — спросил Ренальд. — Может быть, ты расспрашивал его о походе? Или о том, как погиб лорд Кларенс?
Зигфрид помолчал, словно оценивая последствия своего признания, и наконец ответил:
— Мы поговорили немного. Я спросил, где он был все это время и что случилось с конем лорда Кларенса. Замечательный был конь!
— Кстати, а где Айдан? — поинтересовалась Клэр у Ренальда.
— Потом, — отмахнулся тот. — Итак, — обратился он к Зигфриду, — что же Ульрих тебе ответил?
— Что это не моего ума дело.
— А говорил он что-нибудь о смерти лорда Кларенса и о моей свадьбе с леди Клэр?
— Нет, лорд… — Вопрос Ренальда удивил его.
— Совсем ничего? — переспросила Клэр. — Неужели его не удивила свадьба?
— Ничего не могу вам сказать по этому поводу, леди.
Клэр готова была предположить, что Зигфрид лжет, но не понимала зачем. Даже если он убил Ульриха по какой-то личной причине или по приказанию бабушки, то почему скрывает, что говорил с ним о таких обычных вещах?
— Кто-нибудь еще останавливался поговорить с Ульрихом? — продолжал допрос Ренальд. — Ты помнишь хотя бы одного?
— Большой Грегори, — проворчал Зигфрид. — Он женат на сестре Ульриха. Грегори посочувствовал ему. Впрочем, лорд Эйдо сделал то же самое. И Брита — вы же знаете Бриту, лорд, — спросила, не хочется ли ему с дороги отдохнуть?
Клэр записала имена на табличку, предположив, что Зигфрид имел в виду библейскую Бриту.
— Больше Ульрих ни с кем не говорил? — спросила она.
— Еще с оруженосцем лорда — Джошем.
Клэр замерла и бросила испытующий взгляд на Ренальда. Тот оставался совершенно бесстрастным.
— Ты слышал, о чем они говорили? — поинтересовалась Клэр.
Наверное, о встрече в саду.
Но Джош?.. Румяный оруженосец с веснушчатым лицом и обаятельной улыбкой? Впрочем, что ему еще оставалось, если господин приказал убить? Только подчиниться.
— Нет, леди, — покачал головой Зигфрид. — Молодой господин говорил тихо, так, чтобы никто не слышал. — Конюх лукаво улыбался, понимая, что своими ответами он заваривает кашу, и радуясь этому.
Клэр поблагодарила конюха и вышла на улицу. Убедившись, что их с Ренальдом никто не подслушивает, она обернулась к нему:
— Ну, что скажете, милорд?
— Пойдем поговорим с Джошем, — мрачно отозвался тот, еле сдерживая ярость.
