Клэр увидела в душе брата отражение своих противоречивых чувств к Ренальду.
— Джош сказал — еще раньше, — что то, за что мы любим человека, не меняется.
— Но в нем может быть и то, за что мы его не любим.
— Я сказал ему, что ненавижу его и хочу убить, — признался Томас, откинув назад непослушную прядь волос. — Поэтому мы сражались.
Так вот чему она была свидетельницей!
— Я просил Господа, чтобы он дал мне силы, как Святому Себастьяну. Но никакого чуда не случилось, — упавшим голосом добавил Томас. — Ничего, наступит лень, когда я сам стану очень сильным.
— Дорогой мой, — ласково сказала Клэр и обняла брата за плечи, — не надо взращивать в своем сердце ненависть.
— Но ты ведь тоже ненавидишь его. Я видел, как ты с ним спорила.
— Спор еще не ненависть.
— Значит, ты хочешь остаться его женой? — удивился парнишка.
В словах брата прозвучала надежда, которую Клэр так не хотелось у него отнимать.
— Нет, любовь моя. Я не могу, потому что он убил отца.
— Он не виноват. Все говорят, что в честном поединке проявляется воля Господа.
Клэр закусила губу. Она могла бы объяснить брату, что король предал свою дружбу с отцом, кроме того, что узурпировал трон, но побоялась смутить его покой мятежными мыслями.
— Поединок не мог быть справедливым, потому что король выставил против отца лорда Ренальда.
— Ты же знаешь, что такой поединок ведется до смерти одного из бойцов. Победив, отец убил бы лорда Ренальда.
Клэр предпочитала об этом не задумываться.
— Лорду Ренальду нечего было опасаться, не то что отцу. Томас, подумай только! Никто не дрался на придворном поединке: ни Ламберт, ни Солсбери, ни даже Беллем!
— Ты хочешь сказать, что все было подстроено?! — поразился Томас, и Клэр решила в дальнейшем держать язык за зубами.
— Больше ни с кем об этом не говори, ладно? Это очень опасно. Ты понял? — Клэр пристально посмотрела ему в глаза.
— Да, но…
— Я постараюсь найти выход, который позволит нам вести достойную жизнь. Здесь мы оставаться не можем. Во всяком случае, после того, что случилось. Ты же понимаешь.
— Так я и думал, — вздохнул Томас. — Но что мы будем делать?
— Я намерена добиваться расторжения брачного договора. — Клэр собралась с духом и впервые изложила свой план вслух.
— И что потом? Мы станем бедными?
— Возможно, нас согласится приютить семья матери.
— Ехать во Францию?! — побледнел Томас. То, что предлагала Клэр, означало крушение всех надежд.
— Это лучше, чем ничего. А пока надо жить, как обычно. У тебя разве нет никаких дел?
— Нет. Джош в церкви. Плачет. Разве он не знал, что сделал лорд Ренальд?
— Дело не в этом, — ответила Клэр и взглянула на крышу церкви, размышляя, как помочь несчастному юноше.
— Он должен был научить меня чистить кольчугу. Я сказал об этом лорду Ренальду, но он лишь махнул рукой и велел заниматься чем угодно.
Клэр поняла, что Ренальд был расстроен поступком Джоша и переживал предстоящую разлуку не меньше, чем он сам. Интересно, есть ли сейчас в Саммербурне хоть один счастливый человек?
— Ну так отдохни. Почему бы тебе не поиграть с друзьями?
Еще несколько дней назад Томас обрадовался бы свободе и убежал играть, теперь же он сидел в глубокой задумчивости. Клэр едва не плакала при виде того, как изменился брат под воздействием трагических событий в семье.
Может быть, ей отказаться от своих намерений? Тогда жизнь ее близких станет намного проще и спокойнее.
Клэр рассеянно скользила взглядом по церковной стене. Джош оказался перед выбором: исполнить приказ господина или поступить по велению сердца. И она тоже должна сделать выбор. Как отец. И Ренальд.
Ренальд выбрал послушание.
А те, кто поступил иначе, пострадали.
Отправиться домой пешком, без коня — величайший стыд. Джош скорее согласился бы, чтобы его выпороли кнутом. Впрочем, если его отец крутого нрава, то наказания кнутом ему не миновать так или иначе.
Клэр разрывалась между стремлением помочь Джошу и сильным нежеланием общаться с Ренальдом. Ей было невероятно трудно просить его о чем-нибудь.
И с какой стати ее должна волновать судьба этого волчонка, который начнет убивать, как только у него вырастут зубы?
Она зашла к ткачихам, проверила, разложена ли хмельная закваска по бочонкам, поговорила с пасечником о меде, а затем направилась к пруду. Она задержалась у плотины и полюбовалась золотистым карпом, который плескался в голубой воде.
Однако избавиться от мрачных раздумий ей не удалось. Тяжело вздохнув, Клэр направилась в дом.
Она нашла Ренальда в кабинете вместе с братом Нильсом и Питером-лесником.
— Да, миледи? — раздраженно обратился к ней Ренальд.
— Я хотела бы поговорить с вами, милорд. Наедине, — вымолвила Клэр, подавляя в себе желание убежать.
— Я занят сейчас. Приду к вам, когда смогу.
— Это срочно, милорд, — настаивала она.
— Брат Нильс, — недовольно поджав губы, сказал Ренальд. — Возьмите с собой Питера и проверьте, в каком состоянии роща.
Писарь и лесник, казалось, с радостью удалились.
— Я хочу поговорить с тобой о Джоше.
— Нет!
На этот раз Клэр не испугалась и возразила в тон ему:
― Да!
— Ты очень глупая женщина, — спокойно заметил Ренальд.
— Я поступаю так, как считаю нужным. Так же, как отец. Так же, как Джош.
— Сомневаюсь. Ты нарушаешь супружескую клятву, отказываясь повиноваться воле мужа.
— Я хочу, чтобы ты изменил наказание для Джоша, — игнорируя его замечание, заявила Клэр.
— Это он тебя прислал?
— Нет! Он выполняет твое приказание и молится в церкви.
— Что ж, впредь урок. Я мог бы выпороть его, прежде чем отправить домой. Как видишь, я уже проявил к нему милосердие, — добавил он с усмешкой.
Клэр почувствовала слабость в ногах и присела на стульчик у незажженного шандала.
— Ренальд, — она намеренно назвала его по имени, — смири свой гнев и выслушай меня.
Он отрицательно покачал головой, но заговорил ласково:
— Клэр, у тебя мягкое женское сердце и своеобразные представления о добре и зле. Джош в отличие от тебя понимает, что его поступок непростителен.
— Способность прощать лежит в основе нашей веры, Ренальд. Разве ты не умеешь прощать?
— Может быть, и умею. Но я не могу полагаться на оруженосца, который не выполняет моих приказов.
— Значит, ты готов сделать все, что прикажет король? — Ее вопрос был абсолютно бессмысленным, потому что она знала ответ. Смерть отца говорила сама за себя. Конечно, Ренальд подчинится любому приказу. — А если он прикажет убить меня, ты убьешь?
Ренальд молча смотрел на нее. Пустыми, холодными глазами.
