Осматривая винный погреб и столовое серебро, а затем обходя земли и инспектируя окружающие коттеджи в компании садовников, Кристиан ощущал надежды на будущее, которое сможет построить здесь. Он долгое время не верил в это, а надежда всегда была для него не более чем просто словом. Но сейчас, когда решения были приняты и он занялся необходимыми работами, герцог чувствовал, что искра надежды все сильнее разгорается с каждым днем. Долгие часы он проводил в заботах о своей собственности, а также наносил визиты соседям, прогуливался по саду и выезжал в лес. И ему казалось, что он как будто выбирался на свет из темной пропасти, в которую когда-то провалился.
Он старался не думать об Эви. Когда же проходил по семейной галерее, то никогда не смотрел на ее портрет и никогда не входил в ее комнаты. А объезжая свои владения, намеренно избегал пруд, в котором она рассталась с жизнью. Но были мгновения, когда он ясно видел ее лицо, маячившее перед ним будто призрак. Возможно, он всегда будет помнить о ней. Именно он сделал ее частью Скарборо, так что, наверное, ему придется жить с этим.
Но жизнь с Аннабел не будет похожа на то, что была у них с Эви. И каждый день, чем бы Кристиан ни занимался, он неизбежно вспоминал о своем намерении дать своей второй жене все то, что он не смог подарить первой.
Дни шли, день свадьбы приближался, и Кристиан изо всех сил старался стать настоящим хозяином поместья — не столько ради себя, сколько ради Аннабел. Сестра часто говорила, что ему следует забыть прошлое и простить себе вину, но сейчас впервые после смерти Эви Кристиан почувствовал, что это и в самом деле возможно.
Для Аннабел же дни после отъезда Кристиана проходили словно в тумане. Как-то раз леди Сильвия отвела ее портнихе Вивьен, чтобы заказать свадебное платье.
— Я знаю, что вы восхищаетесь Уортом, — сказала Сильвия, — но у нас нет на это времени. Сейчас пошив у Уорта отнимает целую вечность. А Вивьен — супруга виконта Марлоу и моя старая подруга. Она поставит вас в начало своего списка клиентов, и уже через несколько дней мы получим великолепное платье.
Когда Аннабел вошла в примерочную самой модной лондонской портнихи, стройной и хрупкой Вивьен, она тотчас почувствовала, как зеленые глаза этой женщины критически оценивают ее, — очевидно, та находила предстоящую работу чрезвычайно сложной. Аннабел давно привыкла к тому, что самые модные портные предпочитали более худых заказчиц, не обладающих лишними… изгибами. Но вскоре она поняла, что недооценила подругу Сильвии.
— Только не атлас, — заявила Вивьен. — Лучше всего вам подойдет шелковый шифон, мисс Уитон, в этом нет сомнений. — Она взмахнула рукой. — Шелк цвета слоновой кости, Клодетт! Тот самый, с персиковым оттенком.
Несколько минут спустя одна из ее ассистенток внесла в комнату рулон ткани, и ее обернули вокруг Аннабел.
— Мне представляется что-то греческое… Например, юбка в виде драпировки и прилегающий лиф. — Вивьен говорила сквозь зубы, сжимая в них целую горсть булавок, которыми подкалывала ткань в нужных местах. — Надеюсь, вы не в таком уж безумном восторге от атласа. Большинство невест предпочитает именно его, но вам он не слишком подходит. Он подчеркнет вашу фигуру… не самым лучшим образом.
Аннабел закусила губу, вспомнив свое свадебное платье, бывшее именно таким. И она тогда чувствовала себя в нем ужасно неловкой.
— А эта ткань, напротив, только польстит вашей фигуре. Как вы считаете? — Вивьен пристроила последнюю булавку и отступила на шаг, чтобы девушка смогла увидеть свое отражение в огромном зеркале. — Прежде чем вы ответите, я должна предостеречь вас и вашу матушку, — добавила портниха, обращаясь к Генриетте, стоявшей сзади. — Дело в том, что этот силуэт еще не вошел в моду и только самые смелые девушки отваживаются носить новейшие фасоны, подобные этому.
Смелые? О, это было не просто смело! Платье не походило ни на одно из тех, что она прежде видела. Однако, изучая свое отражение, Аннабел поняла, что портниха права. Даже в виде ярдов складок эта ткань выгодно подчеркивала ее фигуру и тон кожи — куда лучше, чем белоснежный атлас ее прошлого платья, убранный перьями.
— Итак, насколько вы смелы, мисс Уитон? — спросила ее Вивьен. — Доверитесь ли вы мне? Позволите ли сшить для вас такое платье? Или же последуете за модой, не прислушиваясь к моему мнению?
Глядя в зеркало, Аннабел встретилась со взглядом портнихи и увидела в ее глазах любопытство с некоторой долей вызова.
— Меня уже считают белой вороной, — печально произнесла девушка. — Так почему бы мне не стать еще и современной? Кроме того, — добавила она, улыбаясь своему отражению, — я уже влюбилась в это платье.
— Замечательно! Меня восхищают женщины, подобные вам. — Вивьен повернулась к Сильвии. — Назначим примерку через неделю, дорогая? В два часа?
Сильвия извлекла из ридикюля свою записную книжку, перевернула несколько страниц и кивнула:
— Хорошо, в два часа.
— Вот и чудесно. Клодетт вытащит все эти булавки и снимет с вас мерки, мисс Уитон. А в следующую пятницу мы снова встретимся. — Вивьен с улыбкой сжала ее плечо. — Ко мне приходят многие невесты, и по опыту могу сказать, что у вас впереди ошеломляющие недели. Ведь в конце концов вас ждет один из самых счастливых моментов в вашей жизни.
С этими словами портниха отвернулась, помахала на прощание Генриетте и леди Сильвии и исчезла за ближайшей портьерой.
— Ей легко говорить, — пробормотала Аннабел, не сводя глаз со своего отражения. Облаченная в целомудренный шелк, она вдруг почувствовала себя лицемеркой.
— Не волнуйтесь, дорогая, — сказала Сильвия, положив руку на ее плечо. — Вивьен права — в эти дни вы должны получить от жизни максимум удовольствия.
Аннабел оценила доброту Сильвии, но получать удовольствие… Ох, это было нелегко. Газеты ежедневно кричали о помолвке, и хотя большинство историй были весьма жизнерадостными, как и обещал Кристиан, в некоторых все-таки сквозила злоба. Но тяжелее всего было читать интервью с герцогом. Он повествовал о том, как в его сердце вспыхнули чувства к ней и как ему повезло, что она наконец приняла его предложение. Он заявлял, что очень радостно жениться одновременно по любви и из чувства долга, и несколько раз упомянул, с каким нетерпением они оба ждали венчания. Читая обо всем этом, Аннабел чувствовала ужасное унижение, поскольку знала: все это — лишь сладкая ложь для прессы. Она всем сердцем желала, чтобы слова Кристиана оказались правдой, однако понимала, что эти ее желания — несбыточные мечты.
В назначенный день она явилась к Вивьен на примерку и, едва надев платье, чуть не расплакалась. Платье было очень красивым, просто великолепным, но что толку? Ведь оно не делало ее свадьбу меньшим фарсом…
