Но он не ответил. Опять пробормотал ругательство, после чего, наконец, посмотрел ей в глаза.
— С тобой все нормально? — сипло и требовательно спросил Руслан.
Обхватил ее лицо пальцами и начал внимательно изучать с каким-то настороженным выражением, словно боялся обнаружить на ней следы избиения.
— Как ты, малышка? — еще раз сипло спросил он.
— Все хорошо, — ни черта не разобравшись, заверила Света Руслана, не совсем поняв, куда он клонит. — Все замечательно, голова немного побаливает, но думаю, это нормально, — она пожала плечами. — С тобой что не так?
— Со мной? — он наигранно удивился. Так, что желваки заходили на скулах. — Все просто здорово. Замечательно, — с сардонической усмешкой повторил Рус ее слова.
И отпустив ее, вдруг направился к кухонному шкафу.
Светлана с непониманием следила за его действиями.
— А почему ты не говорил, что Писаренко твой дядя? — спросила она, чтобы нарушить напряжение, которое никуда не делось.
Руслан замер, протянув руку к дверце шкафа, простоял так пару секунд, а потом посмотрел на нее через плечо.
— Его спрашивала? — вздернул он бровь и, открыв шкафчик, посмотрел на мини-бар, который там располагался.
Света нахмурилась, но ответила.
— Он сказал, что ты не любишь «выставляться» таким родством, но я как-то не убедилась, — напряженно ответила она, заметив, как рука Руслана потянулась к начатой бутылке с коньяком но вдруг резко изменила направление и он достал с полки нераспечатанную водку.
Руслан резко свинтил крышку, грубо оборвав акцизную марку и хмыкнув на ее слова. Не оборачиваясь к Свете, налил прозрачную жидкость в рюмку. И тут же, залпом, глотнул ее содержимое.
— Руслан? — Свете стало не по себе. Серьезно.
Какое-то не хорошее предчувствие зародилось внутри, заставив ее подойти ближе. Пальцы сжались на золоте.
Он только опять невнятно хмыкнул, уже налив себе вторую стопку. И глотнул ее так же жадно, как и первую.
— Что происходит, Руслан? — спросила Света. Только голос, почему-то, прозвучал немного испуганно и сипло.
Наверное это заставило его обернуться к ней.
— Ты не хочешь поехать в гости к родителям? — со странным выражением, сквозь сжатые зубы, спросил Рус. — Или к Нелле? Я вызову такси…
«Он собирался ее успокоить или избавиться от нее, чтобы напиться?», Света все с большим опасением наблюдала, как водка снова льется в стеклянную рюмку.
— Не хочу, — твердо отрезала она и подошла к нему впритык, положив ладони на плечи. — Я хочу остаться с тобой и понять, почему приход дяди так на тебя подействовал, — уверенно, хоть и тихо, сказала Света.
Он рассмеялся.
Хрипло, низко и так… что у Светы пошел холод по телу.
— Да какой он мне дядя?! — Руслан снова одним глотком опрокинул в себя порцию водки и вдруг, с силой, бросил рюмку в мойку.
Стекло не выдержало, со звоном разбилось на несколько осколков.
Света вздрогнула, но ни за что на свете не показала бы ему, насколько ей стало страшно.
— Я даже не слышал об этом Писаренко до пятнадцати! — хрипло, громко, со злостью почти крикнул Руслан. — До той чертовой ночи, когда этот ваш Николай Алексеевич, в стельку пьяный, не убил всю мою семью на своей дорогой машине! До того, как он выкрутился, вылез из этого, вот так же как сейчас, твердя мне «извини, парень, я не думал, что так выйдет», — Рус резкими движениями достал новую рюмку, и тряхнул плечом, словно пытался избавиться от объятий Светы.
Но она не позволила этого. Наблюдая, как он опять наливает себе, Светлана крепче сжала пальцы на плечах Руслана.
Отчего-то, она сразу поверила ему. Пусть знала Руслана гораздо меньше, чем самого Николая Алексеевича. Пусть всегда и считала Писаренко хорошим человеком. И догадалась, что именно менялось в файле.
Нельзя было врать так. И Света уже слишком хорошо знала Руслана, чтобы не увидеть его боли и горя. Злого, жестокого, с ненавистью.
Только вот на кого была направлена эта озлобленность, она понять не могла. Потому что ей казалось, что не столько Писаренко вызывает надрывное бешенство, которым сейчас был пропитан каждый жест, каждое слово Руслана.
— Молчишь? — он хмыкнул и глотнул четвертую подряд рюмку. — Думаешь, я вру? — жестко спросил Руслан и повернулся, прожигая ее почти черным взглядом. — Думаешь, пытаюсь списать вину отца на кого-то? — требовательно, с напором произнес он, с силой сжав ее кисти своими пальцами.
— Нет, — Света покачала головой. — Я думаю, что каждое твое слово — правда, — спокойно, пусть все внутри тряслось от напряжения и страха, от боли за любимого, произнесла она.
И даже не скривилась, когда он дернул ее на себя и запрокинул Свете голову, удерживая щеки рукой, чтобы заставить смотреть прямо в глаза.
Наоборот, обняла Руса за пояс.
Руслан вдруг как-то расслабился и наклонив лицо ниже, прижался к ее лбу губами. И тяжело-тяжело втянул в себя воздух через нос.
А потом он так же резко отвернулся и обхватил горлышко бутылки пальцами, наверное, собираясь налить себе еще.
Света мягко положила свою ладонь поверх его. Ее силы не хватило бы на то, чтобы помешать Русу. Но и смотреть на то, как он пытается погасить злость и боль водкой — не хотелось. Ее сердце разрывалось от этого.
— Руслан, пожалуйста, не надо, — попросила она, не убрав пальцы даже тогда, когда он коротко, сквозь зубы, не повернувшись, пробормотал «Света», требуя, чтобы она отступила. — Не надо, любимый, лучше поговори со мной, — попросила Света, поняв, что на глаза наворачиваются слезы.
И постаралась их глотнуть. Только бы он не решил, что она жалеет его.
Руслан замер.
И медленно, совсем не так, как до этого, повернул к ней лицо, впившись взглядом в глаза Светы.
Он несколько минут, во время которых в квартире висела гнетущая тишина, рассматривал ее, с непонятным Свете выражением в глазах. А потом горько скривил губы, наверное, считая, что улыбнулся.
— Поговорить? — сипло повторил он. И отпустив бутылку, вцепился пальцами в столешницу со все своей силой. Света видела, как напряглись его мышцы. — Поговорить? — переспросил Руслан, уставившись в пол. — Не могу, малышка. Я обещал, что никому не расскажу, как все было, когда заключал договор с этим чертом, — напряженно, с той же ненавистью, произнес он. — Он держит свое слово, и я свое — не нарушу.
А Света вдруг поняла, что Руслан не Писаренко ненавидит.
Не только его, во всяком случае. Вся эта злоба, обида и ярость, которую она сейчас ощущала в Руслане — были направлены на него же самого.
