Он одел его на нее, даже не разбудив! И не сообщил ни слова!
Сказать, что она была сбита с толку и ошеломлена поведением Руслана — ничего бы не значило.
Все еще не до конца прийдя в себя, она протерла золото, не понимая, почему то мокрое.
А потом заметила на прикроватной тумбочке зеленую бархатную коробочку, в которую обычно укладывали ювелирные изделия. И та так же была покрыта мокрыми пятнами.
Света протянулась к коробочке одной рукой, второй продолжая ощупывать нежданный подарок Руслана. Щелкнула крышкой, заметив, что и на подкладке имелись следы от капель воды.
Да не мыл же он его, в самом деле?! Руслан конечно не был неряшливым, но и подобной педантичностью в вопросах чистоты не отличался.
И тут она просто уставилась на коробку сильно-сильно сжав крестик в кулаке.
Тот еще недавно лежал внутри на подкладке, это было очевидно. И Руслан не мыл его.
Она ощутила, как странным спазмом перехватило горло, когда Света поняла, что это за капли воды.
Руслан не просто купил ей украшение, или крестик, как защитный символ.
Он успел заехать в церковь и освятить его, перед тем, как вот так, почти тайком, одеть тот Свете на шею.
Она моргнула, пытаясь прогнать выступившие на глазах слезы. Светлане не было известно, религиозен ли Рус. Они как-то не обсуждали с ним тему веры. Но этот поступок говорил о многом. Может быть, даже о большем, чем он хотел ей рассказать.
И несомненно, этот крестик моментально стал значить для Светы столько, сколько бы не значило и кольцо с бриллиантами в десять карат, подаренное привселюдно.
Ей захотелось позвонить ему. Просто услышать его голос. И сказать…, сказать… что-то.
Только Света не была уверена, что Руслан захочет обсуждать сейчас свой подарок, иначе обставил бы иначе его подношение. А она не знала, была ли готова признаться ему в том, что только что поняла.
И пусть эти три простых слова душили ее, Света просто вытерла глаза кончиками пальцев и встала с кровати, поняв, что спать совершенно расхотелось.
Глава 14
Заняться было в общем-то особо нечем.
Стоя у окна и рассматривая вид позднего августовского утра над городом в окне кухни, Света задумчиво пила кофе. Телевизор смотреть она не любила, а потому, решила, что высушит волосы, еще мокрые после душа, и наконец-то займется бумагами, которые попросил ее посмотреть отец три дня назад. Он спросил ее совета когда они с Русланом приходили в гости, и Света обещала почитать документы, по какому-то делу, что сейчас изучал отец. Он передал ей несколько контрактов по бизнесу, который вела фирма подозреваемого.
В этот момент, отвлекая Свету от задумчивого настроения и вялотекущих мыслей о предстоящем чтении, зазвонил ее телефон.
На экране светилось имя сестры.
— Привет, — Маша бодро прокричала в трубку, стоило Свете нажать на прием. — Ты что, загуляла? На работе сказали, что ты сидишь дома с какой-то болезнью, а я приехала — а тут никого нет, — в голосе сестры слышалось неприкрытое любопытство.
— Подожди, — Света отставила чашку и даже выглянула на улицу, хоть и сомнительно, чтобы она смогла с шестнадцатого этажа что-то там увидеть. — Ты ничего не напутала? Я и правда дома, Маш, — непонимающе потерла побаливающий лоб Света. — Вчера в мою машину врезался какой-то умник, и Руслан перебдел, не разрешил мне сегодня выйти, — пояснила она, вновь отпив глоток кофе.
На том конце связи повисло молчание.
— А какое место теперь считается твоим домом, Света? — поинтересовалась Маша уже совсем другим, холодным и едва ли не злым тоном.
Светлана нахмурилась.
— Ты о чем, Маш? — переспросила она. — Я уже почти три недели, как к Руслану переехала, тебе что, мама не говорила? Они с отцом знают, — проговорила Света.
— Нет, я не знала, мне они о твоей жизни ничего не сообщали, — язвительно протянула Маша. — Может ты и замуж успела за него выскочить, а? Шустрая ты, однако, — с той же злой интонацией добавила она. — Глянь, как засуетилась, решила, что и в этом первой быть должна, да? Я официально замуж выхожу, мы даже с Пашей заявление уже подали, а до сих пор с родителями живу, — обиженно ввернула Мария.
По мнению Светы, место проживание сестры обуславливалось только ее собственным желанием, а никак не волей родных, которые ту бы удерживали возле себя вопреки воле. Маше нравилось ничем не заниматься. После окончания экономического университета в прошлом году, та до сих пор никуда не устроилась на работу и жила за счет родителей.
— Маш, да о чем ты? — Света растерялась от такой реакции сестры. Ей и в голову не приходило, что Маша так может отреагировать на новость о смене места ее проживания. — Причем тут брак? Просто он предложил, и… так вышло, — никакого более вразумительного объяснения она не нашла.
И почему-то, потерла шею, скользя пальцами по звеням уже теплой цепочки, на которой висел крестик. А потом, будто в поисках силы и поддержки, которую всегда брала у Руса, обхватила изящное украшение пальцами.
— Конечно, я уже поверила! Вышло так! — Маша определенно не удовлетворилась ее словами. — Ты всегда стараешься все внимание на себя перетянуть. Вечно! Как меня это достало! — зло и громко, практически выкрикнула она на том конце телефонной связи и оборвала разговор до того, как Света попыталась вновь ее успокоить.
— Пффф, — Света посмотрела на гаснущий дисплей мобильного и только сейчас поняла, что все еще сжимает крестик.
Она не думала делать ничего из того, в чем Маша только что так гневно упрекала. Даже в мыслях не было. И Света совершенно не поняла, почему сестра так бурно отреагировала на сообщение о ее переезде к Русу.
Да в чем ей стремиться быть первой?
Как верно заметила Маша, у той с Павлом даже день росписи в ЗАГСе определен. А Света просто жила с человеком, с которым ей было хорошо, не претендуя на чье-то внимание, оценку или грандиозность данного события. Она приняла точку зрения Руса и наслаждалась их жизнью, а не оглядывалась на мнение окружающих.
Но и понимание этого не убрало горького неприятного осадка от разговора с сестрой.
Упреки Маши не отличались справедливостью. И пусть Света понимала, что обида сестры имеет более глубокие корни — причины ни ранее, ни сейчас не имели отношения к ее собственным действиям. В конце концов, Светлана не виновата в том, что их родители выделяли любимчиков среди детей. Она сама любила и Машу, и Рому — наверное потому и расстроилась сейчас.
Кофе показался слишком горьким. И не зная, что именно обвинить в резком изменении вкуса — травму, таблетки, которые начала пить после переезда, или все-таки быть честной и соотнести все с разговором, Света тяжело опустилась на стул.
