Мы сердито уставились друг на друга. Дориан снова пошатнулся.
– Кладбищенский дух, – прорычал он, закатил глаза и повалился на землю.
Мы испуганно посмотрели на него.
– Он мертв? – спросила Ева.
– Да просто в отключке, – сказал я, когда Дориан издал громкий храп. – Пойдем, – пробормотал я, взял Еву за руку и попытался потянуть ее за собой, но она, качая головой, уперлась ногами в землю.
Вдруг потеряла равновесие и врезалась в меня. Я осторожно поймал ее, надеясь, что она не почувствует, как бешено стучит мое серде. Как горит моя кожа. Как все внутри меня клокочет от ярости.
– Мы же не можем его здесь оставить валяться! – заявила она.
– Можем, – возразил я.
– Здесь дикие звери!
– Кролики?
– Его может вырвать, и он задохнется, – бросила она и, высвободившись из моих рук, бросилась к Уэствингу.
Когда она нежно убрала волосы с его лица, я чуть не психанул.
– Не трогай. Я его понесу.
Я быстро опустился на колени рядом с Дорианом и потрепал его по плечу. Он что-то промямлил, но в себя не пришел.
Ева выпрямилась и, сощурив глаза, уставилась на меня.
– В чем твоя проблема?
– Нет у меня никаких проблем, – ответил я.
– Ну и замечательно! – рявкнула она на меня.
– Вот именно! – закричал я в ответ.
– Просто великолепно!
Она вскинула руки в воздух, резко развернулась и тут же врезалась в дерево.
– Ай!
– Ты в порядке? – спросил я.
В ответ Ева показала мне средний палец и пустилась в путь. Я вздохнул, закинул Дориана себе на плечо и поспешил следом. Учитывая ее состояние, передвигалась Ева довольно быстро, а это могло означать, что либо действие алкоголя ослабло, либо она была не так сильно пьяна, как мне показалось. С каждым шагом я чувствовал все более жгучий стыд, поэтому, когда Дориан застонал и через мгновение его вырвало, я стойко принял удар судьбы. Я это заслужил. Но не выругаться все же не мог. Ева повернулась и скривила лицо.
– Что? Фу-у!
– Отнесу этого идиота в комнату, – пробормотал я и направился к общежитию. – Пошли.
Дверь была открыта. Так что мы просто скользнули внутрь. Когда мы проходили мимо первого этажа, Ева на мгновение остановилась и содрогнулась. Только я собрался спросить, что случилось, как она двинулась дальше по лестнице. В сердце неприятно кольнуло, когда Ева распахнула дверь в комнату Уэствинга и прислонилась к косяку. Откуда она знает, где он спит? Сделав над собой усилие, я промолчал и не спросил. Уэствинг застонал, когда я опустил его на кровать. Я стащил с него ботинки и перевернул его на бок.
– Довольна? – прошептал я, поворачиваясь к Еве.
Она посмотрела на меня.
– Тебя надо срочно помыть, – сказала она, морща нос.
– Сначала надо отвести тебя домой… Ева! Вернись! Куда ты? – прошипел я.
Ева, не говоря ни слова, оттолкнулась от дверного косяка и исчезла в коридоре. Вздохнув, я последовал за ней. К моему удивлению, она направилась в душевую, включила воду в одной из кабинок, жестом подзывая меня.
– Дай сюда футболку. Я застираю.
– Я сам.
– Нет, я. Давай сюда.
Я правда хотел отказаться, но, увидев выражение ее лица, решил не спорить и, стянув через голову футболку, бросил ей. Ева поймала ее на удивление ловко и сразу подошла к раковине и включила воду.
– Ну… Я тогда пока в душ… – сказал я.
Как будто делал это ей назло.
– Давай, – сказала она не без вызова, окуная футболку в воду.
– Как скажешь, – пробормотал я и разделся: стащил ботинки, сбросил штаны и снял трусы.
В зеркале я увидел, как Ева сглотнула и быстро отвела взгляд. С колотящимся сердцем я встал под струю теплой воды. Я глубоко вздохнул и запрокинул голову, наслаждаясь льющейся на меня и стекающей с моих волос водой. Черт, я устал как собака.
– Ты выглядишь усталым.
Я поднял глаза. Ева стояла, прислонившись к краю кабинки и скрестив руки на груди. Она смотрела мне прямо в лицо. Легкий румянец играл на ее щеках. Я заставил себя не шевелиться. Журчание воды заполняло повисшую между нами тишину.
– Я мало спал, – наконец пробормотал я.
Ева прикусила губу, и ее взгляд скользнул вниз – на мою грудь. Я застыл, не смея пошевелить ни одним мускулом. Я не сводил с нее глаз. Она сделала шаг ко мне, и, несмотря на льющуюся воду, от которой в момент намокла ее футболка, подходила все ближе и ближе. Остановилась совсем близко, подняла одну руку и нежно провела по моим рукам. Кончики пальцев пробежались по моим бицепсам, потом по груди, спускаясь все ниже и ниже, и остановились на уровне моего пупка.
Я с трудом дышал.
– Если ты хочешь, чтобы наше сотрудничество продолжалось, – тихо сказала она, – тебе придется терпеть, когда я целую кого-то другого. Твоя ревность, или что ты там продемонстрировал в лесу, неуместна.
– Я не ревную, – соврал я.
– А что же тогда?
– Злюсь?
– На что именно? Ты ясно дал мне понять, что между нами ничего не может быть, так что не лезь в мою жизнь. Или стань ее частью. Решать тебе, только не надо строить из себя мачо. – Она ткнула меня указательным пальцем в грудь.
Прямо туда, где набухал комок растерянности и разочарования.
– Издеваешься? – рявкнул я. – Я не могу быть частью твоей жизни, Ева. Решать мне нечего. Я выполняю свою работу, и она заключается в том, чтобы заботиться о твоей безопасности.
– Ах, так? Опять ты заговорил про работу. В таком случае позволь мне кое-что тебе разъяснить: твоя работа заключается в том, чтобы я не лишилась конечностей и чтобы мне голову не отрезали. А язык я буду засовывать в рот тому, кому захочу. И сердце отдам тому, кому захочу. И поскольку ты этим кем-то быть не хочешь, то не смей вмешиваться. Ясно тебе? – выпалила она и фыркнула.
Я тоже фыркнул.
Разъяренные, мы уставились друг на друга.
Но гневом тут дело не ограничивалось. Что-то бурлило во мне, вскипало, поднималось и грозилось выплеснуться наружу, хотя мне казалось, что у меня все под контролем. Как я ни пытался это остановить, оно вырвалось из меня – молниеносно, отчаянно. Я не хотел этого разговора. Я хотел, чтобы все это мы сказали друг другу раньше.
– Я хочу.
– Что?
– Твое сердце. Тебя. Все. И два года назад, если б не случилось то, что случилось, я бы все это взял, чего бы мне это ни стоило. Я бы взял все, и даже больше. – Я провел рукой по волосам. – Но я не могу этого сделать. Мне нельзя. Это неправильно, и мы оба это знаем. Но, даже зная это, я не в состоянии себя контролировать, и меня это пугает. Ты никогда не будешь моей, но если кто-то из этих парней разобьет тебе сердце… Я не смогу безучастно за этим наблюдать. Не знаю, что я сделаю, но, вероятно, это будет стоить мне работы.
– Это угроза? – спросила она, глядя на меня исподлобья.
– Это просто мои запутанные чувства, в которых я сам не могу разобраться. Я не знаю, что делать, Ева. Но я знаю, что не могу быть с тобой. Независимо от того, хочу я этого или нет. Поэтому мне легче ничего не чувствовать, чем чувствовать все.
Я слышал ее аромат. Она была так близко. Так опасно близко. Когда она успела подойти так близко? Я посмотрел на нее сверху вниз.
– Кингсли, – прошептала она, и у меня возникло ощущение, что я стою на краю опасной пропасти. В шаге от огромной ошибки.
– Нет, – сказал я, и это прозвучало почти как мольба.
Если она сейчас толкнет меня, я упаду. Мне не за что будет ухватиться. Ее губы слегка коснулись моих. Словно вопрос. Выбор за мой – решить, чего я хочу. Я прекрасно знал, чего хочу, и знал, что нужно делать. Знал, как правильно поступить, пусть это и не принесет нам счастья. Ответь я на ее поцелуй, я заплатил бы высокую цену за несколько секунд счастья.
Меня разрывало на части, и Ева снова поцеловала меня, нежно, легко, почти задумчиво. И в следующее мгновение я ответил на ее поцелуй. Мои губы прижались к ее. Алкоголь и вода.
Я не хотел ничего чувствовать. И все-таки чувствовал. Чувствовал каждую каплю на коже, каждый сантиметр ее тела, прижатого к моему. Мое сердце колотилось в груди, и я прижал Еву еще ближе. С ее губ сорвался вздох, и я поглотил его, прижал ее к себе, запустил руки в ее волосы, чувствуя, что теряю контроль. Как потерял все, за что цеплялся последние два года.
