и мне показалось, что кто-то снова отсрочил звонок нашего прощального будильника – удалось выгадать еще немного времени. – Ладно… спасибо. Это очень любезно с твоей стороны.
Он потянулся вперед, поцеловал меня, еще короткая отсрочка.
– Пять звезд, – сказал он, когда мы наконец распрямились, и намотал на палец прядку моих волос. – О большем я не прошу.
Через двадцать минут я уже была одета, мы загрузили вещи в машину. Я вытряхнула из холщовой сумочки то, что брала в Сильверспан, и вместо этого положила кошелек, телефон, зарядник, ноутбук и свитер в самолет. Толстовку с «Ночными ястребами» убрала в чемодан. Я не собиралась надевать ее при Расселле, но и дома оставлять не хотела.
– Это все? – спросил Расселл, захлопывая багажник «бронко».
– Вроде как. – Я положила сумочку на сиденье, оглянулась на дом. Знала, что часы тикают, но мне нужна была еще секунда. – Сейчас, только дверь запру.
Я добежала до входной двери – а потом открыла ее, шагнула внутрь. Невольно начала гадать, что изменится в моей жизни к тому моменту, когда я приеду сюда снова, после первого университетского семестра. Кем я буду? Я пока совсем не знаю эту Дарси, но через три месяца она сюда вернется. Дом останется прежним, я нет.
Я через две ступеньки взбежала к себе в комнату, расправила покрывало на кровати, подобрала с пола одеяло. Залезла под кровать, вытащила обувную коробку с маминой фотографией. Нас сфотографировали вдвоем – я стою на тротуаре и тянусь к чему-то, а мама улыбается тому, кто нас снимает, скорее всего папе. Она крепко держит меня за обе руки, и кажется, что никогда не отпустит.
Я посмотрела на нее еще чуть-чуть, потом обвела взглядом комнату. Увидела на книжной полке свой экземпляр «Судна Тесея», схватила. Засунула в книгу фотографию и побежала вниз.
Приостановилась на кухне. Трудно поверить, что через несколько дней папа, как всегда, сядет решать здесь кроссворд, вот только помочь ему будет некому.
В голове всплыла строчка из песни-тезки – теперь я знала и ее подлинную историю, и то, что мне ее подарила именно мама: «Каждый день и каждый час Дарси здесь, со мною». Хочу я этого или нет, но с завтрашнего дня все станет иначе.
Я схватила блокнот с логотипом «Концептов Миллигана» – он всегда лежал у нас на кухонном столе – и быстро написала:
Спасибо за все.
Я тебя очень люблю.
Дарси
Прислонила блокнот к телевизору – там мы всегда оставляли друг другу послания – и двинулась к двери. Заперла ее, на всякий случай подергала ручку.
А потом сунула книгу под мышку и почти бегом бросилась к машине, где меня ждал Расселл.
– Готова? – спросил он, когда мы оба уже сидели внутри, а двигатель работал.
Я оглянулась на дом, стараясь рассмотреть каждую деталь. Запечатлеть в памяти. Я так долго была занята поступлением – всеми этими рекомендациями, заявлениями, документами, что простой факт «Тебе придется уехать из твоего единственного родного дома» не достигал моего сознания. А ведь именно к этому все и шло. Иначе быть не могло – и я позволила себе отдаться на миг этому чувству, разлуке, которая с самого начала была неизбежной.
И, впитав в себя все до капли, я повернулась к Расселлу и с дрожащей улыбкой кивнула:
– Ну, вперед.
Глава 23
Понедельник
22:15
К счастью, дорога в аэропорт оказалась свободна. Мы мчались по полупустому шоссе, и я все пыталась понять, хорошо это или нет.
Знала, что хорошо: у меня не так уж много времени до посадки в самолет, тем более что еще и багаж сдать надо. Но и плохо, потому что время будто бы постоянно ускорялось, отсчитывая минуты, которые мне осталось провести здесь – в Лос-Анджелесе, с Расселлом.
Нам, видимо, столько нужно было друг другу сказать, что мы не говорили ничего, сосредоточившись на насущном: какой ряд движется быстрее, можно ли туда перестроиться. Но когда выбрались на 105-е шоссе, ведущее в аэропорт, момент наконец настал.
– Мама очень на тебя рассердится? – Я глянула на экран телефона, чтобы выяснить, который час: в «бронко» были аналоговые часы, посмотреть в телефоне было проще. – Она же тебя гораздо раньше ждала. Когда там должен был приземлиться самолет твоего папы?
– Я ей позвонил, пока ты запирала дом, но трубку снял Гордон. Он пообещал ей сказать, что я в дороге, – надеюсь, это как-то смягчит удар.
Я моргнула, поняв, что не догоняю.
– Погоди… а кто такой Гордон?
– Мамин друг. Разве я о нем не упоминал?
– Нет. – Я покачала головой. – Он… живет с вами?
– По большей части да. Он художник, у него домик в Таосе…
– Ух ты. Классно. – Я выглянула в окно, пытаясь это осмыслить. То есть у Расселла, по сути, есть отчим, о котором он не упомянул. Ну, ничего страшного – не так уж много у нас было времени.
Расселл постукивал пальцами по рулю, глядя на шоссе – прямое и пустынное.
– Вот только мама здорово расстроится, когда я ей скажу, что не еду в Мичиган через неделю.
– Правда? – Я повернулась на сиденье, чтобы получше видеть его лицо. – Ты… рассматриваешь этот вариант?
Расселл на миг отвернулся от дороги, улыбнулся краешками рта.
– Кручу его в голове. Решение придется принимать быстро, правда?
– Ну, день у тебя вроде как еще есть, – напомнила я, а Расселл засмеялся. – Может, даже два?
– Зато, – сказал он, снова бросая на меня взгляд, – если я не поеду в Мичиган… папа-то почти все время проводит в Нью-Йорке. Там живут Сидни, Коннор и Дэшиел. Тогда нам с тобой несложно будет встречаться. Но, даже если я уеду, мы что-нибудь придумаем. Правда?
– Правда, – автоматически согласилась я. – Безусловно.
Я знала, что Расселл все говорит правильно. Он наметил развитие сюжета, которое еще день назад казалось мне самым лучшим и романтическим из всех возможных. Два человека встретились по чистой случайности, и за одну волшебную ночь между ними возникла неразрывная связь. Так оно было во всех сюжетах, от которых у меня сжималось сердце – и в правдивость которых мне так хотелось верить. Но теперь…
– Если приедешь, можешь пожить у меня… в общежитии, – сказала я, помедлив на последнем слове, потому что поняла, что даже не представляю, как это будет выглядеть на самом деле. Я понятия не имела, как устроена жизнь в кампусе, где я буду завтра раскладывать свои вещи. Я даже себя-то там пока не видела – а уж Расселла и подавно.
– Обязательно, – ответил Расселл немного натянуто, улыбнулся вскользь и снова сосредоточился на дороге.
Я смотрела в окно, ждала, что снова нахлынет волнение, бабочки затрепещутся в животе. Ничего не случилось.
И хотя это шло вразрез со всеми известными мне фильмами и с моими инстинктами, какими они были еще вчера, я вдруг поняла, что дальше ничего может и не случиться. Бессмысленно пытаться предвидеть, как сложатся совсем новые отношения, когда одновременно вступаешь в совершенно новый этап жизни.
– Все это звучит… просто замечательно, – добавила я, помолчав и пытаясь подобрать правильные слова. – Это именно то, чего я не так давно очень хотела.
Расселл посмотрел на меня, и улыбка сошла с его лица – будто волна отхлынула от берега.
– Но?
– Не знаю. – Я смотрела на пальцы, переплетенные на коленях, и пыталась собраться с мыслями. – Ты мне правда нравишься. Очень сильно. Но… – Я вдохнула, пытаясь хоть как-то упорядочить свои мысли. – У Уолласа давно отношения с его подругой? С той, которая на Гавайях?
– А, – сказал Расселл, явно опешив от резкой смены темы, и включил поворотник – мы приближались к съезду в аэропорт. – Типа два года, кажется? А что?
– Мне показалось, им не так-то просто эти отношения поддерживать.
– Что ты сказала? – На перекрестке Авиэйшн и Сенчури зажегся красный свет, и Расселл повернулся ко мне.
– Ну… отношения на расстоянии штука непростая, даже если у вас уже есть общее прошлое. А у нас всего один день.
– Но это не обычный
