Гея жестом подозвала Кики.
— Иди сюда, освежись немного. У меня есть новости.
Кики села рядом с богиней и с благодарностью взяла влажное полотенце; со вздохом удовольствия она обтерла лицо и руки. После этого Гея протянула ей кубок. Он был наполнен густой жидкостью медового цвета. Кики сделала глоток.
— Ух ты! Как вкусно! Что это такое?
Небрежным жестом Гея сотворила и для себя такой же кубок.
— Это медовый напиток викингов. Я подумала, что он будет кстати, раз уж тебя приняли за скандинавскую чародейку.
— Весьма кстати, — согласилась Кики, — Я хочу поблагодарить тебя за подарок, который ты сделала мне и Дилану. — Щеки девушки порозовели, когда Гея понимающе улыбнулась ей.
— Из него получился потрясающий мужчина, — задумчиво произнесла богиня.
— Ты права, как всегда. Прошлая ночь… — Кики мечтательно вздохнула, — Это было как раз то, в чем я нуждалась. Спасибо тебе, мама.
Гея грациозно кивнула и отпила еще глоток из кубка. Она не стала рассказывать дочери, какова была цена вчерашней страстной ночи. Ведь это был выбор Дилана, и он сделал его по своей воле. И незачем было пятнать его самопожертвование, сообщая девушке то, что могло породить боль и чувство вины. К тому же, если судьба будет благосклонна, Дилану, возможно, все это обойдется не так уж дорого — ну разве что появятся несколько морщинок или эффектная прядь седины в его угольно-черных волосах…
Гея откашлялась. И без каких-либо предисловий сказала:
— Лир сейчас очень занят. Я послала ему зов из нашей тайной бухты, и он прислал ответ с южным ветром. — Богиня в раздражении отбросила пышные волосы за спину. — У него неприятности с Пеле, гавайской богиней огня. Мано как-то там напроказничал с местной колдуньей, и Пеле в отместку пригрозила устроить извержение подводного вулкана. Мано воззвал к суду Лира. А Лир, конечно, никогда не откажется посредничать, если речь идет о страсти какой-то из богинь.
— А кто это — Мано?
— Это гавайский бог акул… и весьма неприятный тип. — Гея неприязненно покачала головой — Все островные бессмертные такие мелочные! У них слишком мало суши, им не хватает простора, чтобы обрести истинную мудрость.
— Так ты вообще не говорила с Лиром?
— Нет. Посланник сообщил, что Лир явится ко мне, как только разберется со сварой на Гавайях.
— А когда это будет, он не сказал.
— Нет, но я не позволю ему заставить меня ждать слишком долго. Я богиня, и со мной лучше не шутить — Глаза Геи вспыхнули скрытой силой.
— Кстати… Сарпедон становится все более назойливым, — пожаловалась Кики. — Вчера он снова захватил сэра Андраса. Твой амулет напомнил ему об осторожности, но Андрас, пока им владел Сарпедон, сказал нечто… насчет того, что им известно о моей нечистоте.
Глаза Геи сузились.
— Этот тритон доставляет много хлопот. Но теперь, когда он обнаружил тебя, он сосредоточил все внимание на монастыре. Я знаю от твоего друга дельфина, что Сарпедон не крутится в водах вокруг острова Кадди, — Лицо Геи осветилось, она игриво улыбнулась девушке. — Это весьма кстати, потому что дельфины доносят мне и о другом тритоне, который, наоборот, проводит все свое время рядом с этим островом.
— Дилан?
— Конечно Дилан. Кто же еще?
Кики расплылась в улыбке.
— Я понимаю, что это глупо, но мне хотелось, чтобы ты сказала это.
— Это не глупость, а часть магии любви. И помни, любовь — сильнейшая магия в мире. Она может укрощать даже богинь.
— Я хочу быть с ним, мама. Всегда.
Гея погладила Кики по голове.
— Я знаю, дочка, и сегодня ночью ты снова будешь со своим возлюбленным. Притворись ужасно уставшей и пораньше ложись в постель. Я вызову штормовые тучи, чтобы скрыть солнце, и тебе не придется ждать наступления полной темноты, чтобы отправиться к Дилану, — В глазах Геи вспыхнуло коварство, — Теперь моя очередь воспользоваться связью Сарпедона с тем молодым рыцарем. Я наведу на Андраса сон, в котором будешь ты и только ты. Сарпедону придется здорово потрудиться, чтобы понять, где тут явь, а где фантазия. И он будет настолько занят, разбираясь в сонных призраках, что у него не останется времени искать тебя в океане.
Кики благодарно прижалась к Гее, и смех богини наполнил церковь.
— Все будет хорошо, дочка. Просто наберись терпения, и все будет хорошо. И не забывай, ты должна вернуться в монастырь, когда колокола позовут к утренней службе.
— Я не забуду. А ты сегодня вечером будешь на берегу? — спросила Кики.
— Сегодня я предоставлю тебя твоему возлюбленному. Видишь ли, я тоже буду призывать возлюбленного. Лир не сможет долго сопротивляться.
Кики не представляла, как Лир вообще может сопротивляться… Даже в полумраке церкви красота Геи вызывала благоговение, а когда она упомянула о правителе моря, свет в ее глазах разгорелся так, что Кики почти захотелось отвести взгляд.
Кики усмехнулась, глядя на богиню.
— Лир, считай, просто пропал, хотя он и не знает этого… пока.
— Ох, он знает, дочка. Он знает.
Веселые желтые огоньки свечек, окружавших статую Девы Марии, мигнули и заметались в ответ на женский смех, наполнивший Кики отличным настроением. Разве может что-то пойти не так, если рядом с ней Гея?
Внезапно лицо Геи стало серьезным, и, прежде чем Кики успела что-то сказать, тело богини рассыпалось на тысячи крошечных золотых искр, — они сверкнули и погасли. И тут же за спиной Кики раздался низкий мужской голос.
— С добрым утром, Ундина, — сказал сэр Андрас.
Девушка осторожно посмотрела на рыцаря, боясь увидеть в его глазах серебристый блеск, но не обнаружила ничего подозрительного.
— Здравствуй, Андрас, — Она вздохнула и решила, что избежать разговора не удастся — Ты, похоже, сегодня чувствуешь себя лучше. Вы с настоятелем разобрались, что же случилось вчера во дворе?
Лицо рыцаря утратило благодушное выражение.
— Аббат Уильям неустанно молится в поисках ответа. И не теряет веры, что ответ будет найден.
— Ну а я просто рада тому, что ты поправился. И уверена — молитвы настоятеля принесут пользу, — Кики постаралась говорить как можно беспечнее.
Но рыцарь, отведя взгляд от девушки, посмотрел на статую Девы.
— Ты неплохо потрудилась. Приятно видеть, что ты так религиозна. Всякая женщина должна опираться на церковь, чтобы точно знать свое место жены и матери.
Лицо рыцаря смягчилось, улыбка выглядела вполне искренней, хотя сэр Андрас и говорил наставительным тоном.
— Я привожу Пречистую Деву в порядок не из религиозного рвения или жалости; я делаю это из любви, — сказала Кики, в очередной раз напоминая себе, что рыцарь не виноват в том, что родился в Средние века. Он, пожалуй, всерьез думал, что только что сделал девушке огромный комплимент.
