придумают.
В городах вели разговоры о канализации и туалетах прямо в доме. У некоторых такие уже имелись. А еще на перекрестках повесят фонари с дуговыми лампами и установят телефоны. В Салинасе все это есть. Одним словом, будущее сулило безграничные возможности. Очень скоро люди станут прямо-таки купаться в счастье, и всеобщее благоденствие хлынет в долину бурным потоком, подобно реке Салинас в марте самого щедрого на дожди года.
Глядя на пересохшую в пыль землю и уродливые, растущие как грибы городишки, люди видели прекрасное будущее. Кто знает, может, оно наступит еще при нашей жизни? Вот почему не стоило насмехаться над мечтами Сэмюэла Гамильтона. А уж он давал волю фантазии и делал это с особым наслаждением, как никто другой. В его устах самая бредовая идея не казалась глупостью, особенно когда приходили известия о грандиозных переменах в Сан-Хосе. В одном только Сэмюэл опростоволосился, выбиваясь из общего ряда. Он, видите ли, сомневался, что, обретя сказочное благополучие, люди будут счастливы.
– Будем ли мы счастливы? Да он совсем рехнулся! Уж только бы дожить до золотых денечков, вот тогда сам увидишь!
А Сэмюэл вспоминал историю двоюродного брата матери, которую слышал еще в Ирландии. Он был знатен, богат и красив, но вдруг взял да и застрелился прямо на обитом шелком диване, рядом с красивейшей на свете женщиной, которая его любила.
– Человек – существо ненасытное, – говаривал Сэмюэл. – И все блага в мире не удовлетворят его аппетитов.
Адам Траск возлагал большие надежды на будущее, но и сейчас жизнь дарила ему немало радостей. С замирающим сердцем он смотрел на Кэти, тихо греющуюся на солнышке. Ребенок в ее чреве рос, и он любовался прозрачной нежной кожей жены, которая наводила на мысли об ангелах с открыток в воскресной школе. Ветерок шевелил сияющие волосы Кэти, и стоило ей поднять глаза, как Адама охватывал исступленный, щемящий душу восторг, сродни великой печали.
Уже говорилось, что Адам пребывал на своей земле в полном блаженстве, как ухоженный сытый кот, но и в Кэти тоже было много кошачьего. Она обладала отличительной чертой, присущей животным, и умела отказаться от всего, чего нельзя получить, а потом, выждав время, достигала цели, которая ей по плечу. Эти два бесценных дара давали Кэти огромное преимущество. Беременность стала для нее неожиданностью, и когда после неудачной попытки сделать аборт доктор пригрозил ей судом, Кэти отказалась от опасной затеи. Однако это не означало, что она смирилась. Кэти относилась к беременности как к тяжелому недугу, который надо пережить, хотя и придется потерпеть. Брак с Адамом тоже был случайностью. Попав в ловушку, она воспользовалась наиболее подходящим способом, чтобы выбраться из нее. В Калифорнию Кэти ехать тоже не хотелось, но на тот момент других вариантов не представилось. Еще будучи ребенком, она научилась одерживать победу над противником, используя его же оружие. Если нельзя сопротивляться мужской силе, можно легко направить ее в нужное русло.
Вряд ли кто догадывался, что Кэти живет вовсе не там, где хочет, и в условиях, далеких от ее желаний. Просто она дала себе временную передышку в ожидании перемен, которые, несомненно, наступят в один прекрасный день. Кэти обладала одним свойством, присущим самым великим и удачливым преступникам: она никому не доверяла и ни с кем не делилась своими планами. Жила как одинокий остров в безбрежном океане. Вполне вероятно, она даже не удосужилась взглянуть на приобретенную мужем землю и на строящийся дом, не задумывалась над временем, когда он претворит в жизнь свои грандиозные планы, так как не собиралась здесь жить, когда оправится от болезни и дверца ловушки приоткроется. Однако на вопросы Адама Кэти отвечала, как требовали обстоятельства, так как любые возражения привели бы только к пустой трате сил и ненужному напряжению. А разумной кошке подобное поведение не свойственно.
– Посмотри, любимая, как удачно стоит дом. Окна выходят прямо на долину.
– Да, прекрасный вид.
– Знаешь, возможно, мои слова покажутся глупостью, но я часто пытаюсь представить, как здесь жил старик Санчес сто лет назад. Интересно, какой тогда была долина? Наверное, он все тщательно обдумывал. Представляешь, у него имелся водопровод. Сделал трубы из красного дерева и то ли просверлил, то ли прожег в них отверстия, чтобы вода из ручья подавалась в дом. Мы нашли остатки водопровода.
– Изумительно, – откликнулась Кэти. – Несомненно, умный был человек.
– Хочется узнать о нем больше. Судя по расположению дома, архитектуре, планировке и посаженным деревьям, он был настоящим художником, артистической натурой.
– Ведь он испанец, верно? Артистизм в крови у всех испанцев. Помню, в школе нам рассказывали про одного художника… Ах нет, тот был греком.
– У кого бы узнать о старике Санчесе?
– Ну, поспрашивай людей. Кто-нибудь да знает.
– Он все так замечательно продумал, спланировал, а Бордони превратил его дом в коровник. А знаешь, что меня интересует больше всего?
– Что, Адам?
– Хочу узнать, была ли у Санчеса любимая женщина, как ты для меня, Кэти, и что она собой представляла.
Кэти, потупившись, смущенно улыбнулась и отвела глаза в сторону.
– Ах, ну что ты говоришь!
– Несомненно, такая женщина существовала! А как же иначе? Ведь до встречи с тобой у меня не было ни сил, ни цели в жизни, ни самого желания жить.
– Не смущай меня, Адам. Ой, осторожнее, не тряси так сильно! Мне больно.
– Прости, я такой увалень.
– Да нет, просто забываешь. Как думаешь, не пора ли мне заняться вязанием или шитьем? Хотя так славно сидеть и ничего не делать.
– Мы купим все необходимое, а ты сиди и ни о чем не тревожься. По-моему, ты сейчас трудишься как никто другой. Но зато награда… Нет на свете награды более драгоценной!
– Адам, боюсь, шрам на лбу не исчезнет.
– Доктор сказал, что со временем он станет менее заметным.
