– Иногда он вроде бы бледнеет, но потом проступает еще сильнее. Посмотри, кажется, сегодня он потемнел, да?
– Нет, что ты.
Однако шрам действительно потемнел, кожа вокруг него сморщилась, и он походил на отпечаток, оставленный пальцем великана. Адам протянул руку ко лбу жены, но она отдернула голову.
– Не надо, – попросила она. – В этом месте кожа такая чувствительная и краснеет от малейшего прикосновения.
– Все пройдет. Просто нужно набраться терпения и немножко подождать.
Кэти улыбнулась мужу, но когда тот отвернулся, ее взгляд стал пустым и рассеянным. Она заерзала в кресле, чувствуя беспокойные движения ребенка в своем чреве, а потом сделала глубокий вдох, и мышцы сами собой расслабились. Кэти выжидала.
К ее креслу, установленному под самым высоким и развесистым дубом, подошел Ли:
– Мисси хоцет цай?
– Нет… А впрочем, пожалуй, выпью.
Кэти внимательно изучала китайца, но раскосые темно-карие глаза оставались непроницаемыми. В присутствии Ли она ощущала беспокойство. Кэти всегда умела проникнуть в мысли любого мужчины, угадать его желания и чаяния, понять, что движет его поступками. Но вторгнуться в сознание Ли мешала невидимая преграда, упругая и прочная, как каучук. Худое лицо Ли хранило любезное выражение, а с губ не сходила вежливая улыбка. Открытый широкий лоб свидетельствовал о впечатлительной и тонкой натуре. Блестящие черные волосы он заплетал в длинную косу, завязанную на конце тонкой шелковой ленточкой. Ли перекидывал косу на грудь, и она покачивалась в такт движениям китайца, а когда приходилось выполнять тяжелую работу, обматывал ее вокруг головы. Ли обычно ходил в узких хлопчатых брюках, черных шлепанцах и отороченной тесьмой китайской блузе. При каждом удобном случае он прятал руки в рукава, словно боялся их лишиться. Впрочем, в те годы такая привычка присутствовала у большинства китайцев.
– Плинесу маленькая столика. – Почтительно поклонившись, Ли засеменил прочь.
Кэти, нахмурившись, проводила его взглядом. Ли не вызывал страха, но в его присутствии она чувствовала себя неуютно. Впрочем, китаец отличный слуга, уважительный и ловкий. О лучшем и мечтать нельзя. Да и каким образом он может навредить Кэти?
2
Лето было в разгаре, река Салинас ушла под землю, и только под высокими берегами остались зеленые лужи стоячей воды. Домашняя скотина весь день дремала под ивами и только к вечеру выходила на пастбища. Трава пожухла, а днем по долине гулял ветер, поднимая густые облака пыли, которые взвивались в небо, чуть ли не до самых горных вершин. В тех местах, где ветер выдул почву, на поверхности виднелись спутанные клубки корней овсюга. Над отполированной ветром долиной носились клочья соломы и ветки, цепляясь за встречные кусты и деревья. Ветер играл мелкими камушками, и они перекатывались зигзагами по пыльной земле.
Теперь стало окончательно ясно, почему Санчес построил дом в укромной ложбине, куда ветер не доносил пыльные облака, а в слегка обмелевшем ручье по-прежнему журчала холодная чистая вода. Однако Адама при виде пересохшей пыльной земли охватила паника, присущая всем переселенцам, приехавшим в Калифорнию из восточной части страны. В Коннектикуте, если в течение двух недель нет дождей, лето считается сухим, а уж если без дождей прошел целый месяц, люди говорят о засухе. Если окрестности не покрыты густой зеленью, значит, земля умирает. Однако в Калифорнии с конца мая до начала ноября дождей практически не бывает, и как ни убеждай переселенца с Восточного побережья, что для здешних краев это обычное явление, ему все равно думается, что в засушливые месяцы земля страдает от тяжелой болезни.
Адам написал записку, в которой просил Сэмюэла приехать и обсудить закладку колодцев, и отправил Ли на ферму к Гамильтонам.
Выйдя из повозки Трасков, Ли увидел сидящего в тени Сэмюэла, который следил, как сын Том мастерит капкан собственного изобретения для ловли енотов. Китаец по привычке спрятал руки в рукава и ждал, пока Сэмюэл прочтет записку.
– Том, – обратился он к сыну, – справишься с хозяйством, пока я съезжу переговорить с соседом, изнывающим без воды?
– Почему не взять меня с собой? Возможно, тебе потребуется помощь.
– В разговорах мне помощники не нужны. Как я понимаю, до бурения колодцев еще далеко. Это дело тонкое, и надо все обсудить. На каждую лопату земли придется примерно по пятьсот или шестьсот слов.
– А я хочу поехать с тобой. Ведь ты отправляешься к мистеру Траску. А я с ним даже не познакомился, когда он был на нашей ферме.
– Поедешь, когда начнем копать. Я тебя старше и право вести переговоры оставляю за собой. Кстати, Том, енот просунет вон туда лапку и сбежит. Ты же знаешь, какие они сообразительные.
– А вот эту штучку видишь? Завинчивается и опускается вот в этом месте. Из такого капкана даже тебе не выбраться.
– Ну, я же не такой умник, как енот. Хотя, похоже, ты и правда все продумал. Том, сынок, оседлай Акафиста, а я схожу к матери предупрежу, что уезжаю.
– Я на повозке плиехал, – вмешался Ли.
– Но мне же и домой придется возвращаться.
– Я пливезу назад.
– Вздор, – возразил Сэмюэл. – Я привяжу лошадь к повозке, а назад вернусь верхом.
Сэмюэл уселся на козлах рядом с Ли, а привязанная к повозке лошадь плелась сзади, тяжело перебирая сбитыми копытами.
– Как тебя зовут? – дружелюбно поинтересовался Сэмюэл.
– Ли. Есть длугие имена. Ли – моя папа имя. Вся наса семья Ли зовут.
– Я много читал о Китае. Ты в Китае родился?
– Нет, здесь.
Сэмюэл долго молчал, пока повозка сползала по колее в покрытую пылью долину.
– Ли, – прервал он наконец молчание, – не хочу тебя обидеть, но никак не
