может быть ужас (сильный страх, доходящий до оцепенения), а не тоска. И поведение тогда строится не вокруг тоски, а страха того, что близкие люди крайне ненадежны в плане привязанности к нам, могут взять и бросить (причем нам не будет понятно, из-за чего это произошло).
Что произойдет, если мама – не заботливая защитница, а холодная и строгая мать? Да, кормит-одевает, но всегда демонстрирует, что не слишком за вас беспокоится, не сильно вам рада или же просто очень занята своей жизнью, настолько, что вам приходится почти со всем справляться самим? Вы можете научиться со всем справляться сами, если такой кризис произойдет не в раннем возрасте. Таковы самостоятельные и подавляющие в себе нужду в других люди, потому что это очень больно – обнаруживать равнодушие там, где ожидаешь встретить любовь и принятие. Лучше уж совсем без отношений.
Или если мама постоянно сигнализирует: «Я холодна с тобой потому, что ты плохой, недостаточно хороший». Тогда вы можете научиться угождать, заслуживать одобрение мамы (тут мы снова имеем дело с ложным «я»). Я уже не говорю о том случае, когда близкий родственник страдает каким-либо психическим заболеванием и из-за непредсказуемости, перепадов его настроения невозможно угадать, каким он будет сегодня. Тогда у ребенка, кроме ужаса, может возникнуть даже ненависть – к нему или к себе. Скучать по этому человеку он, может, и не будет, но глубоко спрятанная тоска по близости и теплому, заботливому присутствию рядом все равно сохранится. Но спрятана она будет очень глубоко, потому что постоянно надеяться и раз за разом терять надежду невероятно тяжело.
Подобные состояния и то, как они влияют на способность выстраивать близкие отношения, подробно описывает теория привязанности Боулби. Эта тема настолько важна, что я рекомендую вам прочитать книги, которые о ней рассказывают (например, «Тайная опора: Привязанность в жизни ребенка» Л. В. Петрановской). А здесь я просто отмечу, что одиночество – это изоляция, отсутствие близости с другим человеком, когда обмен мыслями, чувствами и даже телесным теплом затруднен или вовсе отсутствует. Это состояние порождает такие переживания, как тоска или ужас, в зависимости от опыта отношений человека с близкими людьми (не только с мамой).
Уровни отношений
Раз изоляция – это невозможность отношений, то важно немного поговорить о самих отношениях, так как от их характера и глубины зависит то, как мы переживаем одиночество. В широком смысле отношения между людьми – это любое взаимодействие, в ходе которого совершается обмен чем-либо. Они могут быть функциональными, если то, что мне нужно от другого человека, это какая-то функция, которую он выполняет, в обмен на некое вознаграждение. Например, таковыми будут мои отношения с таксистом, продавцом-консультантом, строителем, редактором и многими другими людьми.
Суть функциональных отношений в том, что мы используем другого человека, чтобы получить от него то, что сами сделать не можем или не хотим, и при этом нас мало интересует эмоциональный мир этого человека. Или нас используют с той же целью. Прекрасно, если таксист или строитель окажутся хорошими и добрыми людьми, но важнее то, как они справляются со своими задачами. Иначе происходит смещение границ, и одни могут начать злоупотреблять тем, что они «хорошие люди» (в ущерб своей функциональной роли), а другие – испытывать сложности с тем, чтобы требовать от этих «хороших людей» выполнения их обязанностей. Все деловые отношения функциональны (это не значит, что они могут быть только функциональными, вполне возможно и доверие, и уважение, и благодарность, только они вторичны). Если в нашей жизни преобладают такие отношения, то переживание одиночества подсказывает: нам очень не хватает в жизни людей, которые интересовались бы нами как личностями, а не как носителями какой-то нужной им функции. Или мы почти ко всем относимся как к «полезным» людям, и только.
Отношения могут быть также субъективно-эмоциональными, когда главными становятся эмоции и чувства. В этом случае важнее не то, что мы делаем друг для друга (хотя это тоже имеет значение, разумеется), а то, что мы по отношению друг к другу чувствуем, насколько ценим друг друга.
Чем выше уровень автономности людей (о нем мы поговорим в следующих главах), тем больше возможностей для глубоких, искренних субъективно-эмоциональных отношений, так как в функциональном плане люди в них не зависят или мало зависят друг от друга («мне не нужны твои деньги или услуги»). Но в таких отношениях мы гораздо уязвимее, более подвержены эмоциональной боли. Если бы мы были самодостаточны, то никакой душевной боли не испытывали бы, так как самодостаточность подразумевает, что отношения как взаимообмен переживаниями или услугами нам вообще не нужны. А нам и до автономности-то дорасти было бы неплохо.
Мы – существа, которые, только родившись, тут же вступают в отношения и не могут остановиться до самой смерти. Отношения нас травмируют, но они же нас исцеляют. Мы буквально сотканы из отношений с огромным количеством людей из нашего прошлого и настоящего. Именно поэтому изоляция может переживаться нами крайне болезненно – все равно что перекрыть нам воздух.
Глубина этих отношений разная. Чем они поверхностнее, тем безопаснее, но при этом мы больше испытываем одиночество. Чем отношения глубже, тем более мы уязвимы, но и открыты для близости и совместности переживаний.
Весьма удачно описал разные уровни глубины отношений людей Джеймс Бьюдженталь[26], которые я подробнее здесь разберу.
Формальные отношения. Самый поверхностный и безопасный уровень, который мы используем при знакомстве, когда хотим произвести впечатление на человека или же нам от него просто нужна какая-то реакция. Встречаются два человека и общаются под двумя масками, социальными образами. Ключевым признаком формального уровня общения для меня является то, что я стремлюсь полностью контролировать себя, чтобы не дай бог не сболтнуть лишнего или не оказаться в глупой ситуации. Многим знакома неловкость, возникающая в компаниях малознакомых людей. Например, пассажиры в купе поезда могут на протяжении всего пути не перекинуться друг с другом и десятью словами. На самом деле они реагируют друг на друга, но не вступают в прямой контакт – либо потому, что нет желания общаться с незнакомцами, либо из-за стеснения, хотя даже мимолетное знакомство без дальнейшего общения («Здравствуйте, меня зовут Лена…») может помочь чуть расслабиться в компании друг друга.
Поддержание контакта. Это тоже довольно сдержанные отношения, и они возникают с людьми, которых мы более-менее знаем. Неудобно пройти мимо знакомого и не поздороваться. В этом случае мы меньше думаем о своем имидже, чем при общении на формальном уровне, но отношения так же обезличены. Общение поддерживается ритуальными фразами и вопросами («как дела?», «ну и жара», «все нормально» и т. п.), привычными темами, которые обсуждаются, например, коллегами на работе. На этом уровне мы общаемся с людьми, с которыми нам надо поддерживать отношения, но без сближения. Такое общение обозначает значимость или просто обозначение присутствия одного собеседника для другого, пусть даже чисто символически. На большее уровень поддержания контакта и не рассчитан.
Стандартные отношения. Это привычное, устоявшееся общение. Стандартное общение – баланс между заботой о собственном имидже, выражением своих эмоций и чувств и пониманием другого человека. Максимально возможная глубина для функциональных отношений. Именно на этом уровне мы общаемся с большинством родственников и друзей. Мы знаем, что от них ожидать, у нас общие шутки и темы для разговора. Это могут быть очень хорошие, поддерживающие нас отношения, в которых мы все же не рискуем раскрывать свои глубоко личные переживания или желания, так как опасаемся, что нас могут не понять.
Если кто-то из родственников или друзей вдруг начинает вести себя нестандартно, то их окружение, скорее всего, встревожится: «Он сегодня какой-то не такой». Например, такая ситуация: стандартной формой общения в семье является активное обсуждение жизни друг друга, обмен сплетнями, постоянные советы, что делать, и установка, что «никаких секретов друг от друга у нас быть не должно». И тут кто-то вдруг отказывается общаться по общим правилам, начинает говорить о личных границах, о том, что не хочет обсуждать свою жизнь и выслушивать непрошеные советы. Такое поведение вызывает у родственников тревогу или возмущение, так как нарушает сложившуюся практику отношений. При этом причину, по которой
