– Мессир! Мы почти подъехали! – Крикнул матрос рыцарю.
Рыцарь поднял голову и грустным взглядом посмотрел на расстилавшийся перед ним город.
Правый берег Сены был в те времена более оживленным, расположившись вокруг порта, который вновь стал набирать силу благодаря развитию речной торговли и, что было не менее важным, решительной поддержке короля Филиппа, который своими указами и охранными грамотами поддерживал развитие торговли в своем домене.
На холмах правого берега, прямо над болотистыми низинами, расположились несколько больших монастырей, имевших важное религиозное значение для Франции. Это были монастыри Сен-Жервэ, Сен-Жак и Сен-Жермен-л-Оксерруа, вокруг которых расположились дома жителей, ярмарки, торговые ряды и кузницы.
Сена в районе Парижа изобиловала островами. Самый большой из них, остров Сите, был природным центром города. Два моста соединяли его берега, застроенные домами горожан. Остров Сите был природным укреплением, которое долгое время служило защитой жителям. Воды Сены защищали горожан от набегов, пока король Шарль Лысый не начал строить на его берегах каменные укрепления для защиты от визитов непрошенных норманнов-разбойников.
Основная часть горожан жила на острове. Восточная часть острова была чем-то наподобие религиозного центра. Именно здесь располагался дворец епископа Парижа, вокруг дворца жили каноники и священники. Дом архидьякона Парижа монсеньора Этьена был построен на развалинах римской башни. Здесь же высилась громада кафедрального собора Сент-Этьенн, который был построен еще в шестом веке и считался, после собора в Трире, вторым по величине собором в землях франков. Собор Нотр-Дам-де-Пари еще не был построен в описываемое мною время.
Западная часть острова Сите была королевским центром. Здесь расположился королевский дворец, построенный еще Каролингами, королевские палаты, обновленные королем Робером Благочестивым, служебные постройки.
Средняя часть острова была отдана местным жителям, построившим здесь много домов, таверн и гостиниц, и двум монастырям Сен-Виктор и Сен-Лазар, которым покровительствовал молодой принц Людовик, разрешивший открыть возле их стен ярмарки и торжища…
Барка мягко уткнулась носом в причал, заваленный мешками с речным песком. Матросы поставили трап, по которому рыцарь сошел на берег, где и дождался своего коня и поклажу, выгруженную матросами.
Он сел на коня, поправил вооружение и поехал по мосту к острову, держа направление к его западной части, к королевскому дворцу.
Он проехал заставы, коротко поздоровавшись и представившись начальникам караулов. Его знали многие из них, поэтому пропустили без лишних проволочек. Рыцарь подъехал к крыльцу дворца, слез с коня, бросил поводья конюшему и подошел к камергеру, который грелся на солнце, сидя на ступенях королевского дворца.
– Мне надобно срочно видеть короля… – спокойным и уверенным голосом произнес рыцарь.
Молодой камергер вскочил, услужливо поклонился и спросил:
– Ваша милость! Представьтесь, ради Бога, и назовите цель вашего прибытия к Его величеству…
Рыцарь молча снял с головы шлем, поправил рукой немного спутанные рыжие волосы и сказал:
– Я – шевалье Годфруа де Леви! Возвращаюсь из Англии со срочным донесением королю!..
– Ох, простите, мессир! Я не признал вас… – согнул спину камергер, жестом приглашая Годфруа подняться по лестнице во дворец. – Его величество сейчас в комнате совета…
II Большой обман.
Париж. Королевский дворец. 10 августа 1100 года.Годфруа поднялся по лестнице и вошел в комнату, где должен был находиться король Филипп.
Филипп сидел за небольшим дубовым столом, с явным нежеланием перебирая какие-то пергаменты и документы, которые ему услужливо передавал советник Рено де Вилльбеон. Король поднял голову и просмотрел на вошедшего рыцаря. В его глазах на секунду блеснула растерянность, но, Филипп быстро совладал с собой, улыбнулся и сказал, толкая рукой Рено:
– Наконец-то! Наша пташка вернулась в гнездо!..
Рено повернул голову и приветствовал Годфруа дежурной фразой:
– Здравствуйте, шевалье. Как ваши дела?..
Годфруа поклонился, подошел ближе:
– Нормально, ваше величество…
Король нахмурился:
– Что-то ты, сегодня, бледный. Случаем, не заболел?..
Рыцарь кисло отмахнулся:
– Нет, сир. Просто, последние события сильно огорчили меня…
Король отбросил бумаги, посмотрел на советника, потом на рыцаря и сказал:
– Мне уже сообщили эту неприятную новость. Поверь мне, шевалье, что и мы скорбим над душой славного и верного Жана. Видимо, – король встал и развел руками, – такова воля Господа…
Рыцарь сжал руки в кулаки, побелевшие от напряжения:
– Сир. Ваше величество! Мне кажется, нет! Я просто уверен, что мессира Жана убили!..
Король и Рено снова переглянулись между собой:
– Это уже становится интересным! Ну-ка, расскажи все подробнее… – с имитацией озабоченности произнес король.
Годфруа, как мог, рассказал Филиппу о таинственной гибели Жана де Фиенна, не забыл он сказать и о каплях застывшей крови, обнаруженных им на палубе. Все рассказал де Леви, не забыл он упомянуть и о двух загадочных монахах, которые были на судне, но таинственно исчезли сразу же после прибытия в Кале…
Рено побледнел. Филипп нахмурил лоб, взялся рукой за подбородок и стал размышлять:
«Да, Сугерий «лопухнулся»! Уверял меня, что его люди будут «незаметны», но, если даже наш влюбленный рыцарь смог начать подозревать их, тогда…»
Он сделал суровое лицо и сказал:
– Спасибо, шевалье! Ваши сведения очень важны для нас! Скорее всего, это слуги нового короля Генриха попытались убить вас! Понимаешь меня? Если бы вы погибли, никто и никогда не смог бы прижать короля Англии к стенке, сделав его более сговорчивым…
Это была ложь, ложь откровенная, шитая белыми нитками. Но, у короля просто не было возможности сказать правду…
Годфруа стоял, словно каменная статуя. Он мучительно переосмысливал слова, сказанные его королем.
Он поднял голову и ответил:
– Да, сир. Вы совершенно правы! Это очень похоже на правду…
Филипп с облегчением вздохнул, он не подал вида, чтобы не сломать всю сказанную им версию:
– Поверь, рыцарь, мне очень не хотелось подвергать вас опасностям! Но, только так я смог спасти корону для своего сына Людовика…
Годфруа встал на одно колено перед ним:
– Сир, простите, что имел неосторожность подумать плохо…
Филипп погладил его по голове:
– Ничего, это ничего страшного…. Я очень рад, что ты вернулся. Людовик уже замучил меня вопросами, где вы, что вы…
– Я буду молчать о том, что было, и где мы были…
– Вот и прекрасно, крестничек! Да! Я уже написал герцогу Гильому письмо… – в довершение разговора соврал король.
Рыцарь вскочил и прижался головой к руке короля:
– Сир! Спасибо! Я просто счастлив!..
Филипп улыбнулся, теперь он был спокоен. Его уловка прошла удачно:
– Правда, крестник мой, придется подождать! Герцог, как назло, сейчас затеял частную войну с Лузиньянами. Они опять претендуют на корону графства Марш. Но, мы подождем. – Он пристально взглянул в глаза рыцаря. – Подождем? Верно?..
– Да, сир! Я буду ждать!..
Филипп повернулся к Рено:
– Где там наш ордонанс о выделении трех замков, владений в лен мессиру Годфруа?
Рено покопался в куче пергаментов, выудил какой-то документ и протянул его королю:
– Вот он, ваше величество!
Филипп мельком взглянул на него, снова улыбнулся:
– Вот, это тебе! Как мы и обещали – наши верные рыцари не остаются забыты!..
Годфруа вложил свои руки в ладони Филиппа. Король посмотрел на него и сказал:
– Принимаю тебя в свои вассалы от замков и владений, кои расположены в нашем графстве Дрё!..
Годфруа ответил:
– Становлюсь твоим вассалом за замки и лены, расположенные в графстве Дрё! Обязуюсь верно, и честно служить тебе, Филипп, король франков и потомкам твоим! Обязуюсь сохранять ценность ленов, не допускать дробления ленов, служить против всех врагов, живых или мертвых, мужчин или женщин, мечом, копьем и советом! Сказано мною, рыцарем Годфруа де Леви, и, да сбудется мой оммаж во веки веков!..
