Наконец Наль поднял ногу и двинул коленом в бедро врага. Прижав одну руку к боку, Агис пошатываясь двинулся прочь. Время от времени взглядывая на битву, он увидел, как локоть Маг’ра ударил в лицо Наля. Сарам заворчал, отступил на два шага, его колени подкосились и он рухнул на землю в дюжине шагов от него.
Агис добрался до тропы, ведущей в замок и остановился, сняв с себя пояс. Пока он привязывал сломанную руку к боку, он видел как Маг’р, покачиваясь, шагнул вперед и выбил меч из руки Наля. Затем Джоорш приставил кончик своего оружия к горлу Сарам. Не останавливаясь ни на секунду он вонзил свой клинок во врага.
Агис повернулся и начал карабкаться вверх, по тропе, держа голову пониже, чтобы Маг’р не мог видеть его.
Глава Четырнадцатая. Обсидановый Оракул
Тихиан уставился во тьму Черной Линзы, стараясь понять, что он видит – или, скорее, чего он не видит. Оракул напоминал по форме яйцо и был размером с маленького канка, его поверхность тускло светилась глянцем отполированного обсидана. По гладкой поверхности неторопливо проплывали багровые полосы, часто исчезая в одном месте и, в то же самое время, появляясь в другом. Но под этими медленными полосами света король видел только пустоту – если абсолютный мрак можно увидеть.
Раньше король много раз глядел в обсидановые глубины, и всегда находил намеки на свет: серые, срремительно проносившиеся пятна, крошечные пузыри с бледным свечением изнутри, вкрапления других минералов, придававших всему камню цветовые оттенки. Но не здесь. Темнота внутри Оракула была еще более абсолютной, чем на дне самой глубокой шахты по добыче железа в Тире, или даже внутри таинственных темниц Золотого Дворца. Это было больше, чем отсутствие света, линза содержала в себе сущность темноты.
Тихиан улыбнулся. Если бы он родился дварфом, а не человеком, безусловно его жизненный фокус был бы найти эту линзу. Король прошаркал вперед, вышел из слюдяного тоннеля и вошел в маленькую комнату с Черной Линзой. Комната была освещена занавесом из багровых лучей, падающих сверху. Тихиан взглянул вверх, чтобы найти источник света, и был поражен, увидев жестокий глаз солнца, глядящий вниз через широкую щель, бегущую через весь потолок. Разлом был немного шире, чем человек, и, подобно самой комнате, был обрамлен слюдяными плитами.
Тихиан потащился вперед на своих старческих ногах, неровный пол потрескивал при каждом шаге, концы слюдяных плит сгибались и подпрыгивали под его весом. Он чувствовал жар, поднимающийся от Оракула. Чем ближе он подходил, тем мокрее и мягче становилась его кожа. Под его одеждой, он чувствовал, текли целые ручейки пота, и вскоре завитки пара поднимались от тонкой вышивки на его мантии.
Наконец Тихиан дошел и коснулся стеклянной поверхноси линзы. Мягкое шипение поднялось из-под кончиков его пальцев и руки пронзила острая боль. Не убирая руки от горячего стекла, Тихиан обошел вокруг линзы, его сердце прыгало в предвкушении, когда он пробегал пальцами по каждому инчу ее опаляющей поверхности. Он остановился только тогда, когда почувствовал, как волдыри понимаются по его смощенной плоти.
– Клянусь Ралом, нигде нет даже пятнышка, – воскрикнул Тихиан, его голос трепетал не от боли, а от возбуждения. – Ничего, кроме Черной Линзы, не может быть настолько совершенным.
Продолжая выдыхать слово “совершенна” снова и снова, король подошел к самому узкому концу линзы и положил свою сумку на землю. Поставив одну из ног в отверстие сумки, он схватил другую часть и потянул. Медленно, с трудом, устье начало расширяться, магический мешок увеличился во много раз по сравнению со своим первоначальным размером. Когда отверстие стало достаточно велико, чтобы в него можно было войти, Тихиан почувствовал холодный ветер и увидел крутящийся мрак внутри.
Когда король растянул мешок настолько широко, насколько могли его руки, он поставил отверстие мешка на узкий конец линзы и потянул. Когда Оракул начал медленно входить внутрь, отверстие расширилось так, что почти разорвалось, но тело мешка совсем не распухло или выпятилось. На вид он был абсолютно пуст, и на ощупь тоже.
Постепенно Тихиан дотянул мешок до того места, где линза касалась пола. Разведя руки как можно шире, он подошел к противоположному концу Оракула и обоими руками схватился за мешок. Он вдавил грудь и лицо в стекло и начал раскачивать огромный камень, каждый раз заталкивая его в сумку все глубже и глубже. Вскоре снаружи остался только конец.
Его грудь тяжело вздымалась от этих усилий и лицо горело там, где оно лежало на горячем стекле, Тихиан уселся на пол и обхватил линзу ногами. С болезненным стоном он толкал камень, одновременно тяня на себя свою магическую сумку. Узлы жуткой боли образовались в бедрах и запястьях, но линза не двигалась. Его состарившиеся мускулы были не в состоянии сделать это.
Проклиная свою слабость, Тихиан закрыл глаза и открыл дорогу в свой духовный нексус, готовясь использовать Путь. К его удивлению, он не почувствовал знакомого выброса энергии из глубины своего организма. Вместо этого, его ноги, казалось, слились с линзой, и жар ее поверхности перестал жечь его ступни. Поток энергии хлынул из Оракула через его ноги. Струя втекла в живот, где, он как и ожидал, чувствовалось теплое покалывание его собственной энергии, и смешавшись вместе они образовали тлеющий узел, готовый в любой момент взорваться вспышкой пламени.
Король почувствовал себя скорее возбужденным, чем испуганным. Энергия, которая пришла к нему от обсидановой сферы, только подтвердила то, о чем он догадался раньше: этот камень должен быть Черной Линзой.
Изгнав из своего ума растущее восхищение, Тихиан представил себе самого могучего гладиатора, которого он когда-либо видел. Образ Рикуса медленно возник внутри его сознания: суровое лицо, заостренные уши стоявшие близко к лысой макушке, безволосое тело, состоявшее, казалось, только из узловатых мышц и толстых костей.
Как только картина прочно запечатлелась в его сознании, король заменил лицо Рикуса на свое собственное. Выразительные черные глаза стали маленькими и коричневыми, тяжелые черты лица заменились тонкими и сухопарыми, длинный хвост седеющих волос стал спадать с ранее лысого черепа. В результате желтое лицо старика появилось на могучих плечах мула., что показалось смешным даже самому королю.
Тихиан открыл себя огню, горящему в желудке, и призвал его воплотить тот образ, который он сотворил. Энергия хлынула в его мышцы и сухожилия, возвращая им жизнь. Его кости и суставы стали такими гибкими, какими не были уже десятки лет. Король напряг свои мускулы, радуясь вновь обретенной жизненной силе – и закричал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
