из комнаты. Еще дверь за собой закрыла. Наглухо. Она просто ее закрыла, Вадик! Понимаешь? Просто вышла из комнаты и закрыла чертову дверь! — Лору стало трясти, будто у нее тропическая лихорадка началась. Зуб на зуб не попадал. В одно мгновение почувствовала стальные, но невероятно теплые объятия Вадика. Лора уткнулась в его широкую надежную грудь, которая всегда прикроет и всегда защитит. Ей вдруг стало так спокойно и хорошо. Удивительное чувство, новое, неизведанное. Чувство, которое она никогда и ни с кем не испытывала, только с ним: что бы ни случилось, Вадик Северов ее вытащит.
— Меня послушай, — он обхватил ее лицо обеими ладонями и заставил взглянуть на него. — Тебя больше никто пальцем не тронет. Я любому башку отверчу. Всех урою, — заверил он.
— Я знаю, Вадик, я знаю. — улыбнулась Лора сквозь слезы.
Они долго стояли, прижавшись друг к другу. Теперь, видимо, настал черед Вадика гладить ее чудаковатую голову. Не, ну а чего? Только она одна должна? Пусть тоже попарится. Желательно подольше. Потому как от ощущения его теплых ладоней на коже и волосах становилось уютно настолько, что Лоре захотелось, чтобы сладкий момент между ними никогда не заканчивался.
Странно. Лоре всегда было стыдно рассказывать именно об этом эпизоде ее сраного детства. Егор Лаврентьев знал, что дома ее избивают, но он никогда не задавал вопросов, не выпытывал детали. Может, оттого, что у самого отец ― тиран. Не до такой степени, как у Лоры, но все же. Видимо, Егор не хотел бередить душу. Однако про то, что Анатолий Ткач сексуально домогается дочери, Егорка не был в курсе. Лора не говорила. Стыдно. Больно. Да, она осознавала, что ни в чем не виновата. Но в ее странной голове ядовитыми стрелами ранили жуткие вопросы: какой же надо быть кошмарной дочерью, настолько ущербной, мерзкой и грязной, что родной отец, спустив штаны, себя удовлетворяет? А еще: почему мать, которая в первую очередь обязана защищать своего ребенка, никогда этого не делала? Глупые вопросы, неправильные. Однако именно из-за них Лора молчала. Не потому, что боялась осуждения или насмешек. Нет. Лора к ним давно привыкла. Чего только отец ей про нее саму не рассказывал, пока избивал! Какими только эпитетами не наделял! Просто… Все это было слишком ужасно. Лора думала, никто не поймет. А Вадик смог. Огромный, жестокий сумасшедший лысый бандит ЕЕ ПОНЯЛ.
Лора сильнее прижалась к нему и попросила:
— Вадик, а давай, ты больше не будешь нам свиданья организовывать, а то вечно фигня какая-то вырисовывается.
— Это не свиданье. Я те кто, ванильный хрен? — возмутился Вадик, нежно целуя ее в макушку.
— Не уверена насчет ванильного, а так… вообще… — поддела его Лора, за что получила мягкий шлепок по заднице. Она засмеялась и уставилась в потрясающего оттенка бирюзовые глаза. Точь-в-точь как ее любимое море. От его пронзительного одержимого взгляда ей тотчас захотелось в них нырнуть, окунуться, словно в морские волны, и очиститься и от сегодняшнего откровения, и всецело от больного прошлого.
— Лора, поехали, поедим, ― предложил Вадик, прервав их неприлично сопливые обнимашки и настойчиво уводя ее с холодной террасы.
— Блин, Лора, ну можно сесть нормально! Ты ж удариться можешь! — возмутился Вадик, как только они сели в машину. Лора, скинув высокие каблуки, что надела на предполагаемое свиданье, задрала ноги вверх, уперев их в пассажирское кресло. Между прочим, мог бы и оценить ее прикид. Она в кои веки платье нацепила! Не для себя старалась. А Вадик промолчал. Окинул ее как всегда голодным взглядом и облизнулся. На Лору никто так не смотрел. Никогда. Поначалу это ее сильно смущало, а теперь хотелось постоянно улыбаться. А еще, к ее огромному удивлению, кокетничать. Как делают обычные женщины. Не придурковатые, как она.
— А можно хоть один раз меня нормально на свидание пригласить? — парировала Лора, показав ему язык.
— Это НЕ свиданье! ― буркнул Вадик, еле сдерживаясь, чтобы не засмеяться. — Чудик, — обозвал он Лору, когда она в очередной раз язык высунула.
— Псих, — не осталась в долгу она.
Они лукаво обменивались смеющимися взглядами, пока ехали к ресторану. А Лора снова дотронулась до его ладони. Втихаря. Украдкой. Чтобы никто не видел. Еще лучше бы Вадик сам не чувствовал. Она быстро отвернулась к окну. Так и ехали, подначивая друг друга и держась за руки. Вадик прав. Она ведет себя по-детски глупо. Северов ― мужчина, которому нужна нормальная адекватная женщина, а не переросший подросток, коим Лора себя чувствовала. Только по-другому она не умеет вести себя с мужчинами. В дополнение, ее душит безотчетный панический ужас. Ведь ее в очередной раз могут обидеть. Аж горло сдавливает от животного страха и дыхание спирает. Вместе с тем, Лоре вдруг захотелось до маниакальной жути попробовать. С ним. Одним. А вдруг? Чем чёрт не шутит, и Вадик именно тот, кто не оглушит неожиданным ударом, не добьет? Не воспользуется, не причинит зла? Может же хоть раз и на ее улице случиться долгожданный выстраданный праздник?
Они вошли в шикарный дорогой ресторан. Скривившись, Лора закатила глаза на очередной припадок буржуйства у Северова.
— Расслабься, Рыжик, здесь самый вкусный стейк в городе. Я твою траву жрать не буду, — объяснил Вадик выбор напыщенного элитного заведения. Администратор провел их к забронированному столику, они сделали заказ.
Вадик долго мялся, прежде чем задать свой вопрос. Че-то сильно ему не хотелось услышать положительный ответ.
— Лор, слышь? Вот ты все талдычишь: “псих, псих”. А я че, реально, ну того… сильно психованный? ― он повертел у головы указательным пальцем.
— Ну, что-ты, Вадик! Так, слегка, — наигранно возмутилась Лора и прыснула со смеху.
— Рыжик, я серьезно, — скривился Вадик. Он ее о важных вещах спрашивает, а она ржет! — И че? Жить со мной, типа, нереально?
Лора только хотела ответить, собиралась, очевидно, выдать порцию очередной чудаковатой шуточки в ее стиле, как к их столику подошел высокий худощавый седой мужчина в стильных очках, что придавали ему особо интеллигентный вид. Вадик таких типов терпеть не мог. Белоручки хреновы. Задающиеся холенные мудаки, которые на поверку оказываются обычным ссыклом.
— Лариса? — спросил удивленный мужчина, глядя на Рыжика, которая в секунду побледнела и замерла от страха. — Лариса, это ты? — переспросил мужчина,
