Голотурии в бесчисленных количествах водятся на подводных камнях или на песчаном дне, по которому они ползают при помощи щупальцев-хоботков. Неприхотливая в еде, голотурия проглатывает все, что видит перед собой. Ее основная жизненная функция – постоянно что-то поглощать. Таким образом, десять или двенадцать ротовых щупалец трепанга только и заняты тем, что беспрестанно хватают микроскопических животных, фрагменты морских растений, икру рыб и даже песчинки, а затем несут «добычу» в рот, всегда зияющий, словно дыра в копилке.
Удивительный физиологический феномен – кишечный аппарат этого иглокожего необыкновенно деликатен и плохо переносит столь разнообразную пищу, из-за чего голотурии часто испытывают желудочное недомогание. И, вероятно, поскольку этому существу не так-то легко освободить желудок от всей массы проглоченных продуктов, голотурия усердно отрыгивает содержимое вместе с «контейнером», то есть по собственному желанию избавляется от внутреннего органа, который плохо функционирует, как мы избавляемся от ненужных перчаток или обуви. Такое принесение в жертву части своего организма нисколько не беспокоит иглокожее, потому что оно тут же принимается «изготавливать» новый кишечник, который со временем постигнет судьба его предшественника.
Но это еще не все: голотурия добровольно предоставляет приют крошечным ракообразным и, что еще удивительнее, маленьким рыбкам вида фиерасферы. Эти последние являются большими любителями темноты и слепы как кроты, поэтому они толком не видят отверстие воронкообразного рта трепанга и устремляются в него, дабы спрятаться от яркого света. Так фиерасферы попадают в слишком узкий для них пищевод голотурии, разрывают его, а затем селятся между внутренними органами и внешней оболочкой, где преспокойно живут себе, совершенно не беспокоя любезную хозяйку, которая не кажется смущенной таким вторжением.
Мясо трепангов довольно жесткое, но малайцы знают верный способ, как его смягчить. Для этого они подвергают трепангов брожению, или скорее гниению, которое бы вызвало отвращение у самых закаленных любителей экзотической кухни. Но малайцы просто привыкли к столь странным изыскам, и наши гурманы, наслаждающиеся заплесневелой субстанцией, известной под именем «Рокфор», которая нисколько не напоминает обычное молоко, отлично поймут их. Более того, трепанги, сдобренные пряностями, острым перцем и другими жгучими приправами, обожаемыми малайцами, в конечном итоге начали нравиться и некоторым европейцам.
Способы ловли голотурии более чем элементарны. Достаточно обладать зорким глазом и некоторым количеством бамбуковых палок, соединенных друг с другом – количество бамбуковых стеблей напрямую зависит от глубины места «рыбалки». Последняя из бамбуковых жердей снабжена заостренным крюком, при помощи которого рыболов ловко захватывает иглокожего. Хранить голотурий легко: для этого достаточно выпотрошить их, положить на несколько минут в кипящую воду, а затем высушить на солнце.
Как мы уже говорили, ловля голотурии приносит значительные прибыли и требует скорее терпения, чем специальных навыков. Обычно капитаны-европейцы, так же как и американцы, берут на борт несколько хороших гарпунеров, которые могут обнаружить зоофитов на глубине более чем в двадцать метров, и бьют их с невиданной точностью. Подобному долгому, но надежному способу ловли крупные предприниматели-рыболовы противопоставляют более быстрый, но, увы, не всем доступный метод ловли трепангов. С многочисленным экипажем и хорошим оснащением такие судовладельцы отправляются далеко в море, к необитаемым островам, где голотурии водятся в изобилии и не подвергаются массовому уничтожению. Там рыболовы дожидаются отлива и просто собирают всех иглокожих, в бесчисленном множестве выброшенных волнами на мель. Достаточно двух или трех удачных «заходов», чтобы забить все трюмы до отказа.
Именно так действовал капитан «Palembang», чья двухсоттонная шхуна к тому моменту, когда она забрала наших друзей с Буби-Айленда, была частично заполнена.
Казалось, что присутствие потерпевших кораблекрушение на борту судна принесло удачу рыбакам, потому что голотурия сама шла в руки к ловцам. И вот уже через неделю корабль, забитый под завязку, взял курс на Тимор. Пьер, Фрике и Виктор могли считать себя спасенными, ведь в скором времени они должны были очутиться в месте, где есть европейское представительство. Можно было считать, что первый этап на пути к Суматре уже пройден.
Глава XV
Терзания кандидата на степень бакалавра филологических наук. – Остров Тимор и его обитатели. – Сигналы в ночи. – То, чего никто не ждал. – Интересные и убедительные разоблачения, касающиеся морального облика господина Фабрициуса ван Праэта. – Пират и пират с половиной. – Кто такой мистер Холлидей. – У морских разбойников есть хозяин. – Сверху на тенте. – Бегство со шхуны «Palembang» и похищение малайской лодки. – Какое счастье – вновь оказаться в цивилизованной стране! – Странные отношения между португальскими таможенниками и контрабандистами всех стран. – В тюрьме.
Все трактаты по географии дружно помещают остров Тимор на 120° и 125° восточной долготы и на 8° 30́ и 10° 30́ южной широты, между Молуккским морем и Индийским океаном. Это почти вся положительная информация, которую мы можем почерпнуть в специализированных трудах. Трудно не согласиться, что этого мало, и люди, которые не хотят ограничить изучение географии перечнем супрефектур Франции, включая Корсику, вполне справедливо потребуют более подробные документы, более существенные детали. Напрасный труд, потому как некоторые авторы сообщат, что длина острова составляет 500 километров, в то время как другие ученые одним росчерком пера сократят это расстояние на пятьдесят километров, нисколько не заботясь о судьбе жителей тех территорий, которые они просто-напросто исключают из числа живых. Что касается ширины острова, то с ней происходит то же самое: она колеблется между 105 и 125 километрами. Теперь перейдем к численности населения. Вот где арифметические фантазии наших авторов достигают всех границ неправдоподобия, даже апогея, как любят говорить в наши дни. Представим себе профессора из Сорбонны или департаментского факультета, который задает этот несложный вопрос кандидату на степень бакалавра филологических наук:
– Могли ли бы вы назвать мне, месье, число жителей острова Тимор?
– Миллион двести тысяч, – уверенно ответит кандидат, который при помощи сложнейших приемов мнемотехники намертво вбил эту цифру в свой мозг.
Я отчетливо вижу, как подскакивает достопочтенный экзаменатор, который не может удержаться от того, чтобы иронично или печально, в зависимости от своего темперамента, сообщить:
