Гарри снял фуражку и присел на краешек кровати. Он хотел позвонить Эмме и сказать, как скучает по ней, но сэр Алан строго наказал: никаких звонков, ночных клубов, экскурсий по городу, ходьбы по магазинам. Даже запретил ему покидать отель вплоть до самого момента, когда надо будет отправляться на встречу с послом. Гарри забрался с ногами на кровать и пристроил голову на подушку. Мысли его были о Себастьяне, Эмме, сэре Алане, Мартинесе, клубе «Матадор»… Капитан Мэй провалился в сон.
37
Проснувшись, Гарри первым делом зажег свет у кровати и взглянул на часы – 2:26 ночи. Он чертыхнулся, поняв, что не разделся.
Он поднялся с кровати, едва не упав, подошел к окну и посмотрел на Буэнос-Айрес, который из-за шума уличного движения и множества огней совсем не напоминал спящий город. Гарри задернул шторы, разделся и забрался в кровать, надеясь заснуть быстро. Но сон прогнали мысли о Мартинесе, Себе, сэре Алане, Эмме, Джайлзе и даже Джессике, и чем больше он старался расслабиться и выкинуть их из головы, тем больше они требовали его внимания.
В 4:30 Гарри сдался и решил, что лучше, наверное, принять ванну… и в этот момент заснул. Проснувшись, он вскочил с кровати, раздернул шторы, чтобы увидеть, как первые лучи солнца умывают город. Посмотрел на часы – 7:10. Хотелось освежиться, и он с улыбкой подумал о горячей ванне.
Гарри поискал банный халат, но отель предложил ему лишь тонкое полотенце и кусочек мыла. Он вышел в коридор и направился к ванной. На дверной ручке висела табличка «Ocupado[53]», и слышно было, как внутри кто-то плещется. Гарри решил остаться ждать, дабы никто не проскочил перед ним. Когда наконец минут через двадцать дверь открылась, Гарри лицом к лицу столкнулся с человеком, которого уже никогда не надеялся увидеть.
– Доброе утро, капитан, – сказал он, заступая Гарри путь.
– Доброе утро, мистер Болтон, – ответил Гарри, пытаясь обойти его.
– Не спешите, старина, – сказал тот. – Вода из ванной будет спускаться минут пятнадцать, затем еще пятнадцать – наполняться. – (Гарри надеялся, что если он в ответ промолчит, Болтон поймет намек и уберется. Увы.) – Ваш точный двойник пишет детективы. Странное дело, имя героя я помню: Уильям Уорик, но черт бы меня побрал, если бы я вспомнил имя автора. Вертится на языке…
Когда Гарри услышал бульканье последних капель воды в шпигате, Болтон неохотно отступил в сторону, освобождая ему проход в ванную комнату.
– Ну надо же, вот вертится на языке… – пробормотал Болтон, удаляясь по коридору.
Гарри закрыл дверь на защелку, но не успел он заткнуть ванну пробкой, как в дверь постучали.
– А вы долго собираетесь мыться?
К тому моменту, когда в ванну набралось достаточно воды, Гарри услышал по ту сторону двери голоса уже двух человек. Или трех?
Кусочка мыла едва хватило лишь на то, чтобы намылиться до ног, а полотенце намокло полностью, когда он вытирал пятки. Он открыл дверь ванной и, увидев очередь раздраженных постояльцев, постарался не думать о том, сколько времени пройдет, прежде чем последний из них спустится к завтраку. Мисс Керрик была права: ему следовало вымыться посреди ночи, когда он проснулся в первый раз.
Гарри вернулся к себе в номер, побрился и быстро оделся. Во рту не было ни крошки с того момента, как он сошел с трапа самолета. Он спустился на лифте и прошел через лобби в ресторан. Первым, кого он там увидел, оказался мистер Болтон, сидящий в одиночестве и намазывающий джем на тост. Гарри развернулся и ретировался. Заказывать завтрак в номер он не стал.
Встреча с послом была назначена на десять утра, и из своих записей он помнил, что от отеля до посольства всего десять минут пешком. Он бы с радостью прогулялся и поискал какое-нибудь кафе, если б не одна из строгих инструкций сэра Алана: без особой нужды не появляться на людях. Тем не менее он решил выйти чуть раньше и неспешно прогуляться. С облегчением Гарри заметил, что мистер Болтон не дожидался его в коридоре, в лифте или фойе, и отель удалось покинуть без нежелательных встреч.
Три квартала вправо, затем еще два налево, и он окажется на Пласа-де-Майо, как утверждалось в путеводителе по городу. Через десять минут выяснилось: это правда. На флагштоках вокруг площади развевались государственные флаги Великобритании, и Гарри оставалось только гадать – в связи с чем.
Он перешел дорогу – непростая задача в городе, где жители гордились отсутствием светофоров, – и проследовал по Конститьюшионал-авеню, остановившись на мгновение полюбоваться статуей человеку по имени Эстрада[54]. По инструкции, если продолжить идти вперед, через двести ярдов он подойдет к кованым железным воротам, украшенным гербом Великобритании.
В 9:33 Гарри был у посольства. Еще раз вокруг квартала – 9:43. И еще раз, помедленнее, – 9:56. Наконец он прошел в ворота, пересек усыпанный гравием двор и поднялся по десятку ступеней. Большую двойную дверь открыл ему охранник – по его медалям Гарри догадался, что и он, и охран ник служили на одном театре военных действий. Лейтенант Гарри Клифтон, подразделение техасских рейнджеров, предпочел бы постоять и поболтать с охранником, но только не с его дня. Когда он приближался к столу приемной, навстречу ему поднялась молодая женщина:
– Вы капитан Мэй?
– Да, это я.
– Меня зовут Бекки Шоу. Я личный секретарь посла, и он просил меня проводить вас прямо к нему в кабинет.
– Благодарю.
Бекки повела Гарри по коридору с красной дорожкой, в конце которого остановилась, негромко постучала в импозантную двойную дверь и вошла, не дожидаясь ответа. Опасения Гарри о том, что посол не ждет его, оказались напрасными.
Он вошел в просторную, со вкусом отделанную комнату и увидел посла, сидевшего за столом перед большими полукруглыми окнами. Его превосходительство, невысокий, с квадратной челюстью человек, излучавший энергию, живо поднялся и быстро подошел к Гарри:
– Рад, рад видеть вас, капитан Мэй. – Он крепко пожал гостю руку. – Не желаете ли кофе с имбирным печеньем?
– Имбирное печенье… – невольно повторил Гарри. – Да, спасибо.
Посол кивнул, и секретарь быстро вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.
– Что ж, должен быть с вами откровенен, голубчик, – начал посол, увлекая Гарри к паре удобных кресел напротив большого окна, выходящего на ухоженную лужайку с посадками роз. Все так напоминало атмосферу «ближних графств»[55]. – Я не имею ни малейшего понятия, в чем суть нашей встречи, но раз министр иностранных дел хочет, чтобы я срочно встретился с вами, значит дело серьезное. Этот человек не станет понапрасну тратить чье-то время.
Гарри вынул из кармана пиджака конверт и передал послу вместе с вверенной ему толстой папкой с материалами.
– Нечасто я получаю такие, – сказал его превосходительство, взглянув на герб на обороте конверта.
Открылась дверь: вернулась Бекки с подносом кофе с печеньем и начала расставлять чашки на столе. Посол тем временем вскрыл письмо из Министерства иностранных дел и неторопливо прочел его, однако не произнес ни слова, пока Бекки не покинула комнату.
– Я полагал, что ничего нового о доне Педро Мартинесе уже не узнаю, однако все сходится к тому, что сейчас вы докажете мне: я ошибался. Прошу вас, капитан Мэй, начните с самого начала.
– Мое настоящее имя Гарри Клифтон, – начал Гарри и за парой чашек кофе и шестью печеньями объяснил, почему остановился в отеле «Милонга» и почему не смог позвонить своему сыну и дать знать, что ему надо немедленно возвращаться в Англию.
Ответ посла удивил Гарри.
– Знаете ли вы, мистер Клифтон, что, если бы министр иностранных дел приказал мне убить Мартинеса, я бы сделал это с большим удовольствием. Я даже представить себе не могу, сколько жизней загубил этот человек.
– И я всерьез опасаюсь, что мой сын может стать следующей его жертвой.
