даже деньги ему предложили. Поэтому Слава как продавец активно впаривал немцам именно Тимура, но они все равно выбрали меня. И понятно теперь, почему на финальном матче того сезона, когда Довлатов отвратительно играл и подводил команду, тренер не заменил его на другого игрока.
Лиля выпрямляется, делает глубокий вдох, вытирает слезы. Поворачивает ко мне заплаканное лицо с потухшими глазами. У меня сердце кровью обливается.
— Расскажи мне все подробно. Я хочу знать, как все было от начала и до конца.
— Хорошо. Что-то мне рассказал Шмуля, до чего-то я догадался сам. У меня сложился полный пазл. Думаю, именно так все и было.
— Расскажи, — требует.
И я начинаю рассказывать всю картину событий, которая четко нарисована в моей голове.
Нападение на Лилю задумал менеджмент клуба. А именно, основной акционер и генеральный директор в одном лице. Он купил контрольный пакет акций клуба за пару лет до того, как я пришел в него играть. Вернее, не купил, а получил в подарок на день рождения от отца. Я мало общался с акционером, но запомнил его как достаточно молодого и немного зажравшегося парня лет тридцати. Но при этом он хорошо разбирался в футболе, был настоящим фанатом и горел идеей сделать клуб лучшим в России и одним из лучших в Европе. По российским меркам он и так был не плох, но все же не лучший, а до европейского уровня и вовсе, как до Китая пешком.
Тренер вряд ли был в курсе задумки удержать меня любой ценой, это просто наемный работник. Но при этом тренер не поменял Довлатова на финальном матче, несмотря на отвратительную игру. Почему? Я думаю, поступила команда от акционера не убирать Тимура с поля. Хотя акционер не может вот так открыто вмешиваться в решения тренера в разгар матча, но когда у нас соблюдались правила?
Правда, остается непонятным, почему на том финальном матче тренеру не приказали убрать с поля меня, чтоб меньше красовался перед немцами. Тем более я сильно повредил колено, была причина заменить меня на другого игрока. А мне даже доверили бить пенальти. Тут у меня только одно объяснение — клуб не хотел, чтобы был проигрыш в том матче. Все-таки он был важным. А если бы с поля убрали меня и оставили Довлатова, который вёл себя как придурок, то проигрыш команде был бы гарантирован.
Клуб делал на меня ставку, поэтому не хотел продавать. А как было меня удержать? Ну могли не продавать до конца моего контракта, но потом бы контракт закончился, и я сам бы не подписал новый, получив заманчивое предложение от другого европейского клуба. А так менеджмент хотя бы выручил за меня деньги. Небольшие, потому что я тогда мало стоил, но лучше, чем ничего.
Но клуб отчаянно искал способы меня удержать. В том числе грязные, противозаконные способы. Увидели, что на каждый матч ко мне приходит девушка. Потом я сам в интервью официально подтвердил отношения с Лилей. Решили удержать меня через нее. На самом деле на месте Лили мог бы быть любой другой важный для меня человек. Мама, например. Или отец. Но они же не ходили на мои матчи, их не видели и не знали. А Лиля вот она, сидит на каждой игре в секторе А и даже ездит со мной в другие города.
Приставили к Лиле Феликса. Так как он сотрудник клуба, и не рядовой, а аж целый директор по особым поручениям, у него не было проблем с проникновением на футбольный стадион и именно туда, где сидела Лиля. Кто именно установил Лиле на телефон шпионские программы, не знаю. Вполне мог сам Феликс, если владеет соответствующими технологиями. Где-нибудь в толкучке на выходе из стадиона незаметно вытащил у нее телефон, быстро сделал, что надо, и положил обратно. Так появилась возможность прослушивать Лилины разговоры и читать ее смс. Так узнали, что Лиля получает анонимные сообщения с угрозами и использовали это в свою пользу.
Последний матч в том сезоне, по итогам которого немцы выбрали меня, был 18 декабря. До этой даты Лилю не трогали. Ну вдруг бы все-таки Довлатова выбрали, зачем же просто так избивать человека. Но немцы выбрали меня и сообщили об этом сразу после матча. По словам Шмули, Феликс вышел на него 19 декабря и заказал избиение Лили. Дал ее домашний адрес и фотографии с футбольных матчей.
Отморозки дежурили в машине возле нашего подъезда, начиная с 20 декабря, рассказал мне Шмуля. Но из-за разрыва со мной Лиля совсем не выходила из дома. Феликс постоянно звонил Шмуле и спрашивал, как дела, подгонял, приказывал выполнить работу, как можно быстрее. Но Шмуля мог только развести руками, потому что «цель» не выходит из подъезда. А в начале января Феликс перестал звонить. Потому что произошло подписание контракта, состоялась моя продажа как футболиста, и избиение Лили уже не имело смысла. Вот только Феликс забыл дать Шмуле отбой, забыл сказать, что нападение отменяется. Или не забыл, а специально не сказал, не знаю.
Когда ближе к середине января Лиля впервые вышла из дома, отморозки, которые на тот момент поджидали ее уже три недели, выполнили задание. Шмуля позвонил Феликсу и сказал, что работа исполнена, а в ответ услышал, что уже поздно и не надо. У них получился скандал. Шмуля обвинил Феликса в том, что тот не дал отбой. Феликс обвинил Шмулю в том, что работа не была выполнена в срок. Шмуля требовал оставшуюся часть денег, а Феликс из принципа не хотел платить. В итоге Феликс заплатил Шмуле какую-то часть, но не всю. Поэтому Шмуля затаил на Феликса обиду и с лёгкостью сдал мне его со всеми потрохами.
Дальше было уголовное дело и попытки его замять. Шмуля этим не занимался. Оказывается, он своих шестёрок от тюрьмы не отмазывает. Они всегда действуют на свой страх и риск. Что его сдадут, Шмуля не переживает, потому что не общается с ними напрямую и не отдаёт напрямую приказы. У него для этого целая цепочка людей.
Замять уголовное дело пытался только Феликс, чтобы клуб не пострадал. Со связями и деньгами акционера это было не сложно. Феликс заплатил следствию, чтобы повесили все на фанаток. Тем более Лиля сама их подозревала, они писали ей анонимные
