слова глубоко ранили.
– Мора, – удалось мне произнести с легкой дрожью в голосе, – что я могу предложить вам выпить сегодня вечером?
Она рассмеялась жестоким, издевательским смехом.
– Хорошо, я подыграю. Мартини, очень сухое. Если в этом заведении вообще такое подают.
– Конечно, – пробормотала я в сторону. Только Мора Шепфилд могла сказать такое в заведении, которое, очевидно, было высококлассным рестораном.
Я сжала челюсти, изо всех сил стараясь сохранить профессионализм.
Подойдя к бару, я через силу передала свой заказ бармену. Пит, один из барменов, вопросительно посмотрел на меня, очевидно, смущенный моим зомби-поведением. Он протянул мне напиток.
– Ты в порядке?
– Да, все хорошо, – прошептала я и сделала глубокий вдох, когда возвращалась к столику Моры.
– Вот ваш заказ, – я поставила напиток на стол, стараясь не обращать внимания на ее хитрое лицо с притворной улыбкой.
– Знаешь, Блэйк, мы всегда надеялись, что у тебя не те же гены, что у твоих никчемных родителей. Обсуждали несколько дней, прежде чем удочерить тебя, боялись, что ты можешь закончить… вот так.
– Уже решили, что будете есть? – я выплюнула слова, пытаясь остановить ее язвительность.
Но она не собиралась останавливаться, пока не выскажет мне все, что хотела.
– Посмотри на себя. Ты отказалась от высшего света Нью-Йорка ради этого. Раболепствуешь, как прислуга. Твоя карьера модели разрушена…
– Ваш заказ, пожалуйста, – выдавила я. Потому что, черт возьми, не хотела плакать.
Она улыбнулась, получая удовольствие от унижения меня.
– Стейк средней прожарки. Надеюсь, они его не испортят.
Я кивнула и поспешила уйти. Вместо того, чтобы передать заказ на кухню, сделала крюк и направилась к черному ходу. Я толкнула его двери со сдавленным всхлипом.
Я стояла на улице на прохладном ночном воздухе, прислонившись к шершавому кирпичу здания, слезы текли по лицу. Неважно, каких успехов я добивалась, этого никогда не было достаточно. Она всегда пыталась максимально ослабить меня.
Всегда.
Я чувствовала себя совершенно никчемной, как будто все усилия, которые прилагала, чтобы проявить себя, были напрасны. С тех пор как они удочерили меня, все, чего когда-либо хотела, – это чтобы Мора любила меня, принимала такой, какая я есть.
Но что бы ни делала, этого всегда было недостаточно.
Шрамы от такого воспитания, годы, проведенные в погоне за ее одобрением, все еще были свежи в памяти. Я надеялась, что, разорвав все отношения с Морой и токсичной жизнью, которую она олицетворяла, смогу, наконец, обрести чувство собственного достоинства и найти свое место в жизни.
Очевидно, я ошибалась.
Я вытерла слезы и вернулась обратно в ресторан, испытывая до боли знакомое чувство – будто нахожусь не в своей тарелке. Моя кожа будто стянула меня слишком туго и в любую секунду могла порваться и показать всем вокруг, насколько я на самом деле уродлива.
Дело было не только в Море, но и в той статье. Выставленной на всеобщее обозрение. Как скоро Ари тоже начнет так думать? Как скоро я все это испорчу? Изменщица. Шлюха. Может быть, это все, кем я была на самом деле.
Я оглядела ресторан. Я неудачница, правда? Оказалась здесь, потому что была недостаточно хороша в настоящей работе.
Посмотри на ее осанку.
У нее слишком большой зад.
Она выглядит слишком заурядно.
Комментарии, которые я получала на кастингах, на которых провалилась, заполнили голову.
Вбив в систему ее заказ, я обслужила другие столики, прекрасно осознавая, что она следит за мной, провожая взглядом по всему ресторану.
К сожалению, ее стейк быстро приготовили, и мне пришлось отнести его к ней за столик. Она понюхала кусок искусно приготовленного мяса, как будто это был собачий корм, а затем откинулась на спинку стула.
– Но что больше всего разочаровывает, Блэйк, так это то, что ты не просто никчемная, как твои родители, но и изменщица – прямо как мать. Измена Кларку была самой большой ошибкой, которую ты когда-либо совершала. Моя настоящая дочь не поступила бы так глупо.
Каждое слово било по сердцу, словно кинжалом, по сомнениям, которые были у меня из-за ситуации с Кларком, несмотря на то, что Ари пытался их развеять.
Я почувствовала, что стены начинают сужаться. Сердце бешено колотилось в груди, а дыхание стало поверхностным и учащенным. Паника охватила меня, и я никак не могла выбраться из этого состояния.
Шум ресторана отошел на задний план, пока я изо всех сил старалась сохранить самообладание. Я боролась за каждый вдох, отчаянно цеплялась за грань здравого смысла.
Руки дрожали, когда я пыталась незаметно вытереть слезы, навернувшиеся на глаза. Я почувствовала, как грудь сдавило тяжестью, которая угрожала размазать меня. Шум ресторана вернулся оглушительным ревом в ушах, и я заставила себя удержаться на ногах.
– Что, черт возьми, здесь происходит? – голос Ари прорезался сквозь шум.
Он стоял как какой-то супергерой, яростно сжав кулаки. Он выглядел взбешенным. Каждый мускул в теле был напряжен, как будто ему приходилось прилагать большие усилия, чтобы сдержаться и не наброситься на Мору.
Улыбка Моры спала – кажется, ей впервые дали отпор.
– А ты кто такой? – усмехнулась она.
– Ари Ланкастер, – сказал он твердым голосом, – парень Блэйк. И я бы посоветовал вам следить за словами.
Мора рассмеялась: от насмешливых ноток в ее голосе всему телу пробежали мурашки. Она взглянула на меня.
– Хоккеист, Блэйк? Серьезно? – она покачала головой. – Так вот ради кого ты предала Кларка?
Меня охватила злость. Она могла говорить обо мне все, что хотела. Но не о нем. Никогда. Он был всем.
Она подняла голову на Ари.
– Ты хоть представляешь, насколько она не в себе?
Он усмехнулся, как будто Мора рассказала плохую шутку.
– Заткни свой рот, черт подери.
– Ах, ты понятия не имеешь, кто она на самом деле, не так ли? – продолжила Мора. – Не знаешь ни о лекарствах, ни о панических атаках… ни о ее расстройстве пищевого поведения.
Я замерла, сердце словно сдавило. Жар пополз вверх по шее. Унижение пронзило насквозь. Мне хотелось провалиться сквозь землю. Все секреты были раскрыты, выставлены на обозрение для Ари.
Я не могла даже взглянуть на него.
После этого он никогда не будет относиться ко мне, как раньше. Ари был идеальным. Он не сможет вынести меня. Она только что разрушила мой единственный шанс на счастье. На глазах выступили слезы.
– Обычно я не бью женщин, но для тебя сделаю исключение, если не уберешься отсюда в ближайшие пять секунд, – прошипел Ари, и по лицу Моры действительно пробежала тень страха.
Глаза сузились, и она посмотрела на Ари с холодной отстраненностью.
– Что ж, – сказала она, пренебрежительно махнув рукой. – Но
