помни, ты понятия не имеешь, во что ввязался.
В ее словах было чистое удовлетворение от унижения меня. Она взяла сумочку и грациозно соскользнула со своего места.
– Скажите менеджеру, что мне настолько не понравилось здешнее обслуживание, что я не съела ни кусочка, – надменно сказала Мора, направляясь к выходу без оплаты заказа.
Хотелось рухнуть на землю, но я не хотела доставлять ей такого удовольствия, если вдруг она оглянется. Так что я просто стояла там, дрожа всем телом, и смотрела, как она уходит.
– Пойдем, солнышко, – хрипло пробормотал Ари. – Давай выведем тебя отсюда, – он повел меня к черному ходу. Я прекрасно понимала, что все взгляды прикованы к нам. Меня, скорее всего, уволят из-за того, что Мора ушла, не заплатив, и из-за того, что я сама ушла раньше окончания смены.
Но сейчас меня это не волновало. Не было никаких сил на это.
Ари повел меня по переулку за рестораном, а затем по узкой улочке, где была припаркована его машина. Я в оцепенении села в авто, как только он открыл мне дверь. Он пристегнул ремень безопасности и быстро пошел к водительской стороне.
Он завел машину, и я почувствовала его обеспокоенный взгляд на мне. Но я просто проигнорировала Ари и уставилась в окно.
– Блэйк… – наконец начал он.
Я резко подняла руку и покачала головой.
– Мы можем просто не разговаривать? По крайней мере, не прямо сейчас? – прошептала я.
Он вздохнул, но больше ничего не сказал. И остальная часть поездки прошла в молчании.
– Мне нужно в туалет, – пробормотала я, когда мы добрались до дома. Не услышав от него ответа, я почти побежала в ванную. Закрыв дверь и заперев ее, я порылась в косметичке в поисках бритвы.
Я схватила и уставилась на нее, ненависть к себе захлестнула. Я не позволяла себе делать это неделями. Но сейчас мне было это нужно. Казалось, что я не смогу выжить, если не избавлюсь от боли.
Изменщица один раз, изменщица – навсегда. Совсем как мать.
Неудачница.
Шлюха.
Карьера модели разрушена…
Я прислонилась к стене и спустила брюки, большим пальцем провела по шрамам на бедре. Слезы текли по щекам, руки дрожали… Я поднесла лезвие к коже и… дверь резко распахнулась. В проходе стоял Ари с широко раскрытыми глазами и озабоченным выражением на лице.
Я застыла на месте, лезвие бритвы было занесено над кожей, а мы смотрели друг на друга.
Он подошел ко мне и остановился в нескольких сантиметрах. Не сводя глаз, медленно стянул с себя рубашку и бросил ее на пол.
– Сделай мне больно, солнышко, – пробормотал он и схватил мою руку, в которой все еще было лезвие бритвы. Он прижал его к груди.
– Каждый раз, когда чувствуешь боль… вместо этого причиняй боль мне. Позволь забрать ее у тебя.
Моя рука задрожала, когда он прижал лезвие к своей груди. Капелька крови выступила на золотистой коже.
Я шокировано уставилась на него. Мне было стыдно. Потому что я почувствовала легкое облегчение, как будто лезвие проникло в мою кожу.
– Вырежи свое имя… вырежи свою боль… Мне все равно, что ты сделаешь, но вместо этого сделай больно мне, – прошептал он, проводя лезвием по своей груди. Я уставилась на него, все еще в шоке от происходящего, и поняла, что Ари вырезал букву «Б».
Он буквально вырезал мою боль на своей коже. Вырезал меня.
Я попыталась вырвать свою руку из его хватки, и он легко отпустил ее.
Лезвие упало на кафельный пол, звон эхом разнесся по комнате.
Ноги стали ватными, – я упала, но в последний момент была поймана сильными руками Ари.
– Милая, – пробормотал Ари, когда я зарыдала у него на груди.
Порез кровоточил, капли крови стекали по прекрасной коже и пачкали мою рубашку.
И я почувствовала такую сильную боль.
– Зачем ты это сделал? – Я всхлипнула. – Почему заставил причинить тебе такую боль?
– Детка, – простонал он с болью в голосе. Ари подхватил меня на руки и отнес в спальню. На коленях он подполз ко мне и прижал меня к груди.
– Скажи, где болит, – нежно прошептал он – отголосок слов, сказанных несколько недель назад.
И, как и тогда, ответ был все тем же, только на этот раз Ари знал о демонах, которые сделали меня злодеем собственной истории.
– Мне надоело, что Мора Шепфилд права. Я жалкое подобие человека. Я устала быть злодейкой в собственной истории. Я. УСТАЛА.
Его пальцы пробежались по моей щеке.
– Когда ты устанешь от всего этого ужаса и захочешь уйти? Когда ты поймешь, что я обуза, на которую ты никогда не соглашался, Ари Ланкастер?
Его пальцы крепко сжали мою челюсть.
– Никогда. Ответ – никогда. Твоя боль – это не груз, который нужно тянуть на своих плечах, детка. Для меня честь помочь тебе и подставить свое плечо. Отдай мне ее. Скажи, где болит. Позволь забрать твою боль.
Его глаза пристально смотрели на меня. Его решительность стала для меня спасательным кругом. И я внезапно отчаянно зарыдала.
– Однажды я пыталась покончить с собой. Кларк нашел меня, отвез в больницу, – прошептала я. – И я все равно разбила ему сердце, – чувство вины разлилось по венам. Ее было так много, что мне казалось, что я утону в ней.
Сдавленные рыдания вырвались из груди.
– Зная все это, Ари Ланкастер, почему ты так хочешь спасти меня?
– Солнышко, это ты спасаешь меня. Я отдал тебе свою душу много лет назад, и с тех пор просто существую, ожидая, когда ты вернешься ко мне. Ты не какая-то случайная девушка. Мы родственные души, две половинки… Одной и той же. Чертовой. Души.
Его рука коснулась щеки и вытерла выступившие слезы.
– Хотелось бы, чтобы тебе не нужно было спасать меня, – наконец прошептала я, и он покачал головой.
– Я просто помогаю тебе спастись. Вот увидишь. Однажды ты проснешься, и этой боли внутри больше не будет. Ты будешь свободна. И даже не сможешь вспомнить, насколько сильна эта боль была.
Он запечатал на моих губах самый душераздирающий поцелуй и улыбнулся.
– Обещаю.
Особенность обещаний Ари Ланкастера, как я знала, заключалась в том, что они всегда сбывались.
Ари осторожно раздел меня, словно подарок, который ему хотелось поскорее открыть. Он занимался со мной любовью часами, пока я не заснула, шептал слова о любви и похвалу до тех пор, пока эта ноющая вечная боль в груди не ушла… словно ее и не было.
Два дня спустя, когда я проснулась… Ари продемонстрировал совершенно новую татуировку с
