Читаем без скачивания Все дороги ведут в Рим - Роман Буревой

Постум посмотрел на своих спутников. Они почему-то не боялись: ни Крот, ни Гепом. И преторианцы не боялись. Постум сделал несколько глубоких вдохов и постарался сесть как можно прямее.

– Гляди-ка, одного подбили, – сказал Гепом и ткнул пальцем в летящий низко самолёт, за которым стлался хвост густого дыма.

Самолёт был римский – Постум разглядел нарисованных золотых орлов на его крыльях. Но только это был не штурмовик. Куда меньших размеров. И кабина герметичная. Разведчик. Самолёт был уже у самой земли, шасси выпущены, пилот собирался сесть на поле.

– К нему! – крикнул Постум, сам не зная, зачем рвётся к этой подбитой машине.

Спасти пилота? Может быть.

Машина проехала несколько футов и вдруг подпрыгнула, шасси сломались, будто игрушечные, самолёт врезался носом в землю и взорвался. Постум выпрыгнул из внедорожника и кинулся к горящему самолёту. Преторианцы за ним – то ли собирались помочь, то ли, наоборот, намеривались помешать императору совершить глупость. И тут стали взрываться боеприпасы. Пуля ударила одного из преторианцев в броненагрудник и пробила насквозь. Все, не сговариваясь, рухнули на траву. А над их головами свистели пули.

«Парень в самолёте сгорит», – подумал Постум и заставил себя подняться.

Что-то мешало дышать. Что-то, давящее на горло и грудь. Заставляющее против воли гнуться к земле.

И тут Постуму показалось, что он слышит голос: «Сюда!»

Голос был слаб. Какой-то не мужской, а как будто женский или детский голос. И он вдруг вообразил, что там, в самолёте, в самом деле ребёнок. И пополз. А потом вскочил и побежал, пригибаясь. И вот он уже рядом с кабиной, откинул фонарь. Ухватил авиатора за куртку и рванул из кабины.

– Сейчас закончится. Сейчас все закончится… – бормотал он. А что должно закончиться – не знал. Он тащил парня за собой, а меч на боку ужасно при этом мешал. Так же, как и алый плащ, обшитый золотой бахромой. Ему почему-то чудилось, что плащ горит. Зачем он надел этот дурацкий плащ? Чтобы какой-нибудь монгольский снайпер мог его подстрелить и хвастаться, что убил императора Рима?

– Левый фланг… – бормотал авиатор. – Я не мог сообщить. Не работало радио. Конница… через болота… конница. Они выйдут в тыл.

– Эй, – крикнул Постум гвардейцу, – помоги!

А потом – вдруг удар в спину и следом – жгучая опрокидывающая боль. Какая нелепость! Какая чушь!

II

– Прибыло пополнение в когорту ветеранов, – сказал Квинт весело.

– Сколько вас? – спросил Неофрон.

– Двое. Я и Деций.

Неофрон смерил Элия взглядом.

– Раньше ты был более ловок и более резв, Деций, – сказал трибун. – Даже не верится, что ты совсем недавно выступал на арене и все время побеждал. Говорят, ты не проиграл ни одного боя в Северной Пальмире? – В словах его не было насмешки. Неофрон говорил вполне серьёзно, оценивая возможности своего легионера. За прошедшие годы Неофрон почти не изменился. Разве что оттенок кожи стал ещё темнее да ёжик волос на голове теперь отливал серебром.

– В те дни я взял в долг силу у Логоса, – объяснил Элий причину своего поразительного успеха. – Но её пришлось отдать.

– Жаль. Сейчас немного божественной силы тебе не помешало бы. Нас ставят на правый фланг. Там будет самое пекло. Пожарче, чем у стен Тартара. Дело может дойти до рукопашной.

– Я бегаю хуже прежнего, – заметил Элий. – Но руки сильны.

– А как насчёт умения орудовать лопатой? Рутилий велел рыть противотанковые рвы. Сынишка нашего трибуна. Но на папашу не похож. Иное племя. Кстати, ты читал мою «Пустыню XXXII»?

– Представь, нет.

– Жаль. – Неофрон похлопал Элия по плечу. – Я прогнозировал новую войну, схватки танковых легионов и соперничество разведок. К сожалению, молокосос Рутилий мою книгу тоже не читал. А Бенит прочёл, но лишь как развлекуху. Жаль… Он мог бы спасти легионы. А теперь за лопаты! – повысил голос Неофрон. – От того, насколько глубокие будут рвы, зависит, будем ли мы лопать кашу завтра вечером. И пусть каждый забудет о плене. Варвары отрежут вам носы, потом тестикулы, а потом уложат на землю и задавят танками.

– Это правда? – шёпотом спросил Элий.

– Ты хочешь снова в плен?

– Нет… – отрицательно покачал головой бывший Цезарь.

– Я тоже не хочу. Значит, то, что я говорю, – правда.

III

– Ещё немного, – отозвался медик.

Местная анестезия не успела подействовать до конца – Постум чувствовал боль, когда скальпель хирурга проникал глубже. Острую боль, от которой плавилось все внутри, а тело превращалось в студень. Но хирург не стал ждать, пока ткани окончательно онемеют. Когда осколок рванули наружу, Постуму показалось, что вместе с металлом из его тела выдёргивают кусок мяса, он зарычал и подался вперёд, и лишь ремни его удержали. А потом он стал проваливаться в пустоту. Она напоминала чёрную мятую бумагу, и её острые края резали плоть. Она вся была – острие. Запах нашатырного спирта смыл чёрный налёт, и Постум выплыл назад – в явь, на яркий свет, к острым запахам лекарств и стонам раненых.

– Ну, можешь встать? – спросил медик. – Рана-то ерундовая.

Повязка не давала пошевелить правой рукой. Двигаться не хотелось. Ничего делать не хотелось. Было одно желание – заползти в какую-нибудь щель и выжить.

– Ещё укол, – прошептал он распухшими непослушными губами. Ему казалось, что губы шлёпают друг о друга, как две подушки.

Медик повиновался. Зелёная его туника была забрызгана бурым. Самое мерзкое, что Постум ранен в спину. Теперь все будут судачить о том, что император ранен в спину.

– Крот!

Преданный охранник тут же возник рядом. Держась здоровой рукой за могучее плечо Крота, Постум шагнул из палатки. Показалось, что он шагнул в пустоту и летит, летит. Но Крот ухватил его за руку и удержал от падения.

Гепом подхватил с другой стороны с ловкостью и проворством гения. Хорошие у него ребята. Прежде вместе пировали. А теперь вместе пожаловали в Тартар. Бенит – идиот. Все идиоты. И Постум – тоже.

– Представляешь, этот разведчик, которого мы спасли, сообщил, что монголы перешли реку вброд на конях выше по течению и решили зайти нам в тыл через болота, – захлёбываясь, рассказывал Гепом. – Там дорог нет – одни тропы, танки и артиллерия не пройдут. А лошадки проскачут. Если бы не этот парень и не ты… они незаметно очутились бы у нас за спиной. А так наша артиллерия их накрыла. Стреляли шрапнелью. Снаряды рвались на высоте двадцати футов. Всадников разрывало на части, а лошадей калечило. Ты бы слышал, как кричат лошади… Именно кричат…

– Проводи меня к Рутилию, – приказал император Кроту.

Сам он плохо помнил, где находится принципарий. Он вообще не понимал, что происходит. И чувствовал себя идиотом. Но Крот молодец, Крот знал, где искать префекта претория.

Худое лицо Рутилия казалось каменным. Он лишь глянул на подошедшего Постума краем глаза.

– Бывает такое. Шальная пуля. Но возвращаться сюда не стоило, – Рутилий цедил слова. При этом адъютант ему что-то докладывал. Что – Постум не понимал. Он слышал лишь биение крови в ушах.

Пуля была не шальная. Пуля очень даже ожидаемая. Из боекомплекта самолёта.

– Я – чокнутый, – отвечал Постум и зачем-то поглядел на префекта в бинокль.

Сначала чрезмерно приблизил, так что стали видны капли пота на скуле, потом перевернул бинокль и отдалил.

– Монголы наводят понтонные мосты через реку. Наши бомбят непрерывно, но ночью «Аквила» вряд ли сможет им помешать. К утру они все равно переправятся на наш берег.

Постум сел в угол, прислонился к стене. Теперь его задача – не мешать Рутилию. Префект претория (он в самом деле префект претория, хотя и не утверждён ещё) и так знает что делать. И Камилл знает. И Элий… Один Постум не ведает, куда ему податься. Император! Ха… Мечтает о коне, о скачке.

Постум не помнил, как вытянулся на походной койке Рутилия и заснул. Крот накрыл его одеялом.

И едва император смежил веки, как услышал ржание коня…

«Скорее! – кто-то толкнул его в спину, как раз туда, где была рана. – Ты мне нужен, Август! Нужна та часть меня, что досталась тебе! Скорее! Мы не можем проиграть!»

IV

Рутилий не ошибся. На рассвете танки монголов были уже на этой стороне Жёлтых вод. В основном это были все лёгкие машины, которые вспыхивали от одного точного попадания снаряда. Но их было много, слишком много… И среди них, собранные в кулак, шли средние танки, чью броню не могли пробить обычные пушки. Напрасно римляне поливали их огнём артиллерии – стальные монстры продолжали ползти. Двухдюймовка, что стояла всего в нескольких шагах от окопа преторианцев, выплёвывала один снаряд за другим. Едущий прямиком на окоп лёгкий танк загорелся, второй въехал в ближайший овраг и замер. Но тяжёлый, покрытый стальной броней монстр полз, не обращая внимания на снаряды, что сыпались на его броню.

– Хорезмская сталь… – простонал в отчаянии артиллерист.