чувства внутрь. Плотно сжимаю челюсти, возвращаюсь обратно к машине и рулю по известному адресу.
Если хочет послать, пусть скажет мне все в лицо.
Глава 48. Чувства наголо
Ульяна
Я возвращаюсь из супермаркета с ворохом пакетов и коробок, которые еще нужно склеить скотчем.
Немного нервничаю, потому что от Миграна ни слуху ни духу.
Укатил с утра пораньше в неизвестном направлении, да так и пропал. Даже на сообщение мне не ответил, я аж переволновалась. Чем так занят?
Однако, когда поворачиваю к дому, вижу его машину.
Подхожу, наблюдаю за тем, как он сидит за рулем весь зеленый, со сжатыми в нитку губами.
Аккуратно стучу в окно:
— Мигран? Ты в порядке?
Он даже не сразу слышит меня. Как робот, поворачивается в мою сторону.
Тут я пугаюсь по-настоящему, ведь взгляд, как у зомби, честное слово.
— Мигран! — Я снова его зову. — Пойдем ко мне, кофе напою. У тебя что, давление упало? Бледный, почти зеленый… Может, у тебя сахар скакнул? У меня шоколадка есть.
Неожиданно он оживает. Почти нормально реагирует на мое приглашение, выходит из машины.
Вопросы про здоровье игнорирует, сразу выдает претензию:
— Почему сбежала из больницы, тебе там до завтра…
Я закатываю глаза и перебиваю его:
— Мне надоело там лежать, я в порядке, хотела поскорее домой.
Он не унимается:
— Но зачем втихушку? Я же волновался.
— Я бы сделала это не втихушку, но ты сбежал. Сам виноват!
— Был занят. — Он снова поджимает губы, а потом наконец замечает коробки и пакеты в моих руках. — Уль, я не понял… Ты вещи собираешь?
— Ну да, — киваю. — Не оставлять же их тут. Я много чего купила, так, по мелочи, и для маленьких — нашего и Каролины. Да и твоя мать зачем-то привезла кучу всего. Жалко бросить. Сейчас соберем и закажем газель.
В этот момент замечаю, как у моего мужа вытягивается лицо.
— Так ты возвращаешься домой? — спрашивает он. — А я? А мне… Вещи собирать? Или можно с вами там…
Хлопаю ресницами, не понимаю, о чем он. Ведь помирились же в морозилке, разве нет?
— Ты что там себе надумал? — спрашиваю у него напрямик. — Почему так странно смотришь? Опять что-то насочинял себе про меня?
— А я что? А я ничего… — машет он головой. — Вообще ничего не сочинял, Ульян.
Ага, ага, не сочинял.
— Пойдем, — командую мужу.
Сгружаю на него связку коробок и открываю дверь в подъезд.
Когда мы поднимаемся по лестнице и заходим в квартиру, я первым делом прошу детей:
— Пожалуйста, сходите в кафе, поешьте мороженого или кофе выпейте. Нам с папой нужно поговорить, как следует помириться.
Все наши чада как по команде шагают в прихожую, натягивают обувь и куртки, спешат на выход. И только когда они покидают квартиру, я понимаю — ведь не выдала им деньжат. На что станут покупать мороженое?
Хватаю кошелек, спешу за ними, ловлю уже на лестнице, выдаю им пару тысяч на кафе.
— Хватит?
— Мам, только это, — тычет в меня пальцем Артур. — Вы ж опять не поругаетесь, да?
При этом смотрит на меня очень внимательно, я бы даже сказала — изучающе. Собственно, Арам с Каролиной смотрят ровно так же. Вот это стресс у детей со всеми этими перипетиями.
— Я очень постараюсь, — обещаю им. — Идите, идите.
Машу им рукой, и они исчезают на лестнице.
А когда возвращаюсь в квартиру, вдруг обнаруживаю, что Миграна в прихожей нет. На кухне тоже, и в гостиной…
Зато благоверный находится в спальне. Как раз успевает стянуть с ноги черный носок. Все остальное просто уже снял.
Стоит теперь передо мной во всей своей красе, демонстрирует ничуть не пострадавшее от холода мужское достоинство. Надо сказать, внушительное.
Хлопаю ресницами, как молодая дурочка, и спрашиваю:
— А что это ты тут творишь?
Муж выдает:
— Ты же сама сказала — мириться, разве нет? Я что-то неправильно понял?
Эм, мог бы для приличия хотя бы пару минут со мной поговорить, прежде чем расчехляться. Как делают все нормальные люди. Но нормальность — это не про Миграна.
Ух…
Я бы, конечно, могла сейчас состроить оскорбленную мину и заставить его спрятать свой крайне выдающийся агрегат. Но отчего-то у меня нет совсем никакого желания на него дуться.
— Иди же ко мне… — зовет Мигран вкрадчивым голосом. — Ласкать буду…
Кидаю на полочку кошелек, делаю шаг к Миграну и говорю:
— Ласкай.
Проходит всего лишь одна маленькая секундочка, и я оказываюсь в объятиях Миграна.
В груди все ухает от его близости, а низ живота сладко тянет в предвкушении.
Муж жадно целует меня в губы, прижимает к себе. А потом и вовсе, как пушинку, поднимает на руки и устраивает в кровати.
Мы вместе стаскиваем с меня одежду, и вот…
Я вновь перед ним почти нагая.
В одном нижнем белье — как в тот день, когда он выгонял меня из дома.
Неожиданно дико смущаюсь. Здравствуйте, дорогие комплексы, которые появились у меня после того случая. Что-то внутри меня сжимается в тугой комочек, и возбуждения нет как нет.
Пытаясь как-то оттянуть время, прошу мужа:
— Проверь, замкнула ли дверь? А то дети как войдут в самый неудачный момент…
Мигран кивает, соскакивает с кровати и хватает мое полотенце с дверцы шкафа. Накидывает его на бедра и спешит в прихожую.
Я же чувствую себя глупее некуда.
Что за дурацкий у меня мозг, который подсовывает в такой ответственный момент совершенно ненужные воспоминания?
В конце концов, мне тридцать восемь лет, мы с Миграном двадцать лет вместе, спали тысячу раз, не меньше. К чему теперь смущения и прочее? Неужели тот единственный раз, когда он раскритиковал меня голую, так на меня повлиял?
Я ведь даже уже не злюсь на него совсем! Вся моя злость к Миграну закончилась в тот момент, когда он надел на меня все свои вещи там, в морозилке. Когда он замерзал, а мне замерзнуть не дал.
Но поди ж ты, сидит что-то эдакое внутри. Чувствую себя не любимой и желанной женщиной, а какой-то крокозяброй, и хочется поскорее закрыться.
За те несколько секунд, что муж ходит, я успеваю завернуться в голубой плед.
— О-о, мне подарочек, — посмеивается он, войдя в спальню. — Сейчас разверну!
Хочу сказать ему, чтобы шел куда подальше, но слова не слетают с губ.
Ведь это было бы так глупо отказать ему в близости после того, как сама позвала мириться.
Молча наблюдаю за тем, как он приближается, красивый, словно бог. Скольжу по нему
