А.К.: Вот в том-то все и дело. Были люди, которые писали о бичах дальневосточных, о старике Моченкине, об обычных вещах и печатали это в «Юности» или пытались печатать. Не брезговали… А другие говорили: я напишу пьесу о Христе, я не буду в вашей коммунистической «Юности» печататься, приспосабливаться и пачкаться, а в результате ничего не написали или написали незначительную херню. Написали, но не пьесу о Христе, а некое заурядное произведение авангарда, или даже незаурядное произведение контркультуры и авангарда, но не великую пьесу о Христе, ничего великого и даже просто значительного. Мой незабвенный друг, не раз уже мною упомянутый, уезжал в семьдесят втором году по израильской визе. И я ему сказал совсем беспощадную вещь — этот случай вставлен у меня в один рассказ, в рассказе сказавший получает по физиономии, и справедливо, а в жизни я по морде не получил, но мог. Я ему сказал: «Здесь у тебя персональной выставки не было и не будет, и тебе понятно почему — потому что здесь всем заправляют коммунисты, — но если и там не будет, где свободное искусство и вообще свобода, если ты не готов к этому, тогда только в петлю». Но оба мы были сильно пьяны по поводу его отъезда, поэтому все закончилось не дракой, а слезами.
Е.П.: Тут можно и заплакать, возможны варианты… А я сейчас каяться буду: я ведь был не прав тогда, когда издевался над, допустим, революционными пьесами Шатрова, теми, которые про «ленинские нормы» и прочую глупость. Потому что любое публичное расшатывание системы, понимаешь…
А.К.: Ну, пьесы Шатрова мне не нравились и не нравятся просто как пьесы…
Е.П.: У меня с его пьесой связано одно забавное воспоминание. Уже я был выгнан из Союза писателей… И вот с Романом Солнцевым и человеком по фамилии Махаев, он служил завлитом у Марка Захарова, мы пьянствуем в Переделкине. Проходит час, другой, и Махаев мне говорит: «Терпеливый ты парень». Я говорю: «А в чем дело?» Он говорит: «Да вот, не просишь у меня контрамарку». Я говорю: «А куда?» Он говорит: «А на спектакль по пьесе Шатрова “Зеленые кони на революционной траве”»… Или как он там назывался?
А.К.: Не помню точно, меня от этих революционных названий тошнит.
Е.П.: Я говорю: «А мне это зачем?» Он говорит: «Как так зачем, все просят, там Ленин показан в совершенно другом виде». Я говорю: «Его в каком виде ни покажи, он есть упырь, и больше ничего». Он ахнул, а потом говорит: «Ладно, пускай упырь, пускай, давай это опустим, хотя я так не считаю, но ты понимаешь, что там Троцкий появляется, в этом спектакле?» А я говорю: «Троцкий твой — такое же говно, как Ленин»… Он даже не нашел, что на это сказать… Вот такой был разговор. И вдумайся: в нем я уже выступал в роли этакого антиподаксеновика непримиримого.
А.К.: Совершенно верно. По отношению к таким шестидесятникам, которые всё носились с «ленинскими нормами» и прочей революционной брехней, мы, подаксеновики, выступали как, условно говоря, антиподаксеновики, ниспровергатели и радикалы.
Е.П.: Но ты меня утешил, я сейчас было очень огорчился, что когда-то выступал в такой роли, но ты меня успокоил — к тому времени я уже прививку получил аксеновскую, прививку от безумия непримиримости. И поэтому хотя на шатровские пьесы не ходил, но и полностью от взаимодействия с официальной жизнью, только с немного вольнодумных позиций, не отказывался…
А.К.: А полностью от взаимодействия отказывались такие идейные или эстетические радикалы, такие, которых теперь называют «продвинутыми». А я продвинутых терпеть не могу. Нехрен быть продвинутым, надо быть нормальным.
Е.П.: Вот тут я, наверное, с тобой соглашусь. Нормальным — то есть, извини меня за такое слово, народным… И не строить свою позицию исключительно на «анти». Антиподаксеновики, антикоммунисты, антиконформисты, все «анти»… И знаменитая фраза Бродского…
А.К.: «Если Евтушенко против колхозов, то я за»?
Е.П.: Как можно свое отношение к чему-то строить на том, кто за это, а кто против? Если такой-то против, то я за… Как можно в своих взглядах зависеть от кого бы то ни было? Эта фраза — просто острота… Но у Бродского есть и другое. Он рассказывал Соломону Волкову, как он, в ссылке находясь, на работу ходил в пять-шесть утра, и ему было хорошо от того, что он чувствовал, как миллионы его сограждан делают то же самое в это время. Это тоже говорил Бродский.
А.К.: Я же никак не могу отвлечься от этой фразы насчет колхозов. Потому что она шире своего первого, легко улавливаемого смысла. Она касается не столько самого Бродского, сколько многих людей культуры, которые бросились в контркультуру именно из этих же соображений: раз вы все за культуру, то мы против. Что такое контркультура? Это же даже дословно: против культуры… А я так не могу строить свое отношение ни к культуре, ни вообще к миру. И если вернуться к той фразе, то мне все равно, кто за колхозы и кто против, — я сам по себе против. И мне не нравится, когда современная молодая интеллигенция вкусы в себе культивирует контркультурные, а взгляды — левые. Эти ребята — молодые, интеллигентные, образованные, талантливые, они говорят: раз теперь истеблишмент против Ленина, то мы за Ленина. А я говорю: да хоть бы тысячу раз власть была против Ленина или за — я всегда против.
Е.П.: Сейчас подлейшую реплику тебе задвину: ишь ты, как независимо разошелся лауреат премии Правительства Российской Федерации…
А.К.: Логичная, логичная реплика, и я ее тысячу раз слышал и тысячу раз еще услышу. Что я на это вам, господа, скажу? А вот: Юрий Валентинович Трифонов, например, был лауреатом Сталинской премии, а вот, например, Федор Матрасыч Пупкин лауреатом не был и был, допустим, даже убежденным, благороднейшим антикоммунистом. Но от этого ничего не изменилось — Трифонов есть и будет Трифонов, а Пупкин остался Пупкиным и в этом качестве рассеялся.
Е.П.: Это ответ, годится. Все, на этом в наших рассуждениях о подаксеновиках и других людях точку ставим.
Приложение
У нас в гостях московский писатель ВАСИЛИЙ АКСЕНОВ «МНЕ ДАВНО ХОТЕЛОСЬ УВИДЕТЬ САХАЛИН» Областная газета «Молодая гвардия», 1961, 20 декабря
Позавчера на Сахалин прибыл из Москвы молодой известный писатель Василий Аксенов, автор романов на молодежные темы. Ниже мы публикуем интервью нашего корреспондента с В. Аксеновым.
— Расскажите, пожалуйста, как создавался ваш роман «Коллеги»?
— Это значит рассказать всю жизнь, — улыбается В. Аксенов. — В 1956 году я закончил Первый Ленинградский медицинский институт и стал работать врачом в порту. Затем меня направили в небольшой поселок Вознесенье, который расположен на берегу Онежского озера. Впечатлений у меня было очень много, и я чувствовал, что не могу не написать о людях, с которыми мне пришлось встретиться в порту и поселке, о том, что увидел и пережил. В Вознесенье я начал работу над «Коллегами», писал их по ночам. А не так давно я неожиданно для себя самого увлекся кинематографом. Сейчас студия «Ленфильм» ставит по моему сценарию кинофильм «Когда разводят мосты». Режиссер — выпускник ВГИКа Виктор Соколов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
