программы смогут сами создавать произведения искусства на уровне лучших классических и современных образцов.
К 2024 году на улицах больших городов уже нельзя будет увидеть автомобиль, которым управлял бы живой водитель, а не компьютерная программа. Со временем человеку вообще запретят брать в руки руль – водить машины (в том числе воздушные) будет автоматика.
К 2028 году энергетика на планете перестанет потреблять нефть и перейдет на альтернативные источники – в основном, будет использоваться солнечная энергия.
К 2031 году в теле человека имплантантов станет столько, что сам человек окажется наполовину (если не больше!) искусственным существом – киборгом.
К 2034 году появятся общественные движения за права машин.
К 2045 году человек (не киборг ли на самом деле?) станет бессмертным.
К 2049 году исчезнет разница между обычной и виртуальной реальностями. Человек (киборг?), будучи бессмертным, по своему желанию сможет жить в любой из удобных ему реальностей.
К 2099 году исчезнет разница между людьми и машинами. Люди будут существовать в виде программ и смогут управлять одновременно несколькими физическими телами…
Фантастика, верно? Всего через восемьдесят лет человечество, по мнению одного из самых компетентных футурологов планеты, будет отличаться от нас, сегодняшних людей, как бабочка от куколки (помните рассказ Рэя Брэдбери «Куколка»?).
Казалось бы, очень смелый прогноз. Но обратите внимание: все, о чем пишет Курцвейл, в том или ином, зачаточном или уже продвинутом состоянии существует уже в наши дни. Курцвейл не предсказал ни одного качественного скачка, он лишь экстраполировал уже известные (кому-то больше, а кому-то меньше) тенденции. Он смело расставил даты – в соответствии именно с тем, как скоро имеющиеся тенденции можно воплотить в жизнь. Если ничего не помешает. Если современные тенденции в развитии кибернетики будут продолжаться еще восемь десятилетий. Если за это время люди не придумают чего-то, о чем мы сейчас не имеем представления, и в результате развитие пойдет по совсем другому пути. Я уж не говорю о таких «если», как «если не случится третья мировая война, после которой, как когда-то сказал Эйнштейн, «люди будут воевать дубинками».
В фантастической литературе, кстати, таких апокалиптических прогнозов гораздо больше, чем технико-утопических, подобных предсказаниям Курцвейла. Почему так? Да просто потому, что фантасты в большинстве тоже занимаются экстраполяцией. Экстраполировать нынешние усиление терроризма, межгосударственных конфликтов гораздо легче, а читателям (и зрителям фантастических фильмов) такие страшилки нравятся гораздо больше.
Фантастика и футурология, в принципе, пользуются одними и теми же приемами, прогнозируя будущее. Разница (принципиальная!) в том, что некоторые авторы-фантасты, в отличие от футурологов, все-таки пытаются придумать качественные скачки, которые могут сломать любую тенденцию. Как изобретение автомобиля покончило с гужевой тягой. Как изобретение телефона обозначило новую эпоху в коммуникациях. Как открытие радиоактивности привело к атомной энергетике. И так далее – примеров много в истории человечества. Собственно, любая научно-техническая революция происходит благодаря именно таким неожиданным и непрогнозируемым качественным скачкам – своеобразным мутациям, если проводить аналогию с биологической эволюцией.
***
Нужно, к тому же, иметь в виду, что прогнозирование в технике значительно легче, чем прогнозирование развития науки. Причина очевидна; наука развивается, делая открытия. А открытие предсказать невозможно – иначе какое же это открытие?
В 1968 году открыли пульсары, и это стало такой неожиданностью, что в первые месяцы авторы открытия Энтони Хьюиш и Джоселин Белл не рисковали опубликовать свои исследования, полагая, что обнаружили сигналы инопланетной цивилизации. Впоследствии оказалось, что сигналы излучают естественные небесные тела – нейтронные звезды. Но кто ж мог это открытие предвидеть?
В 1896 году Анри Беккерель открыл явление радиоактивности. Это открытие – результат случайности, а кто может предсказывать неподвластный разуму случай?
В девяностых годах прошлого века, наблюдая вспышки сверхновых в далеких галактиках, астрофизики обнаружили, что Вселенная не просто расширяется (это стало известно еще в 1929 году, когда Эдвин Хаббл открыл красное смещение в спектрах галактик), но расширяется ускоренно. Это оказалось так неожиданно, что ученые не сразу признали, что эффект действительно существует. И конечно, никто ничего подобного не предсказывал…
В 1965 году Арно Пензиас и Роберт Вильсон открыли реликтовое микроволновое излучение Вселенной и 13 лет спустя получили за это открытие Нобелевскую премию.
Вот четыре открытия в науке, о которых знает каждый школьник (если, конечно, читает научно-популярные журналы). Обратите внимание – да, это открытия, но такие разные, что свести их в единый список невозможно. А различаются они по степени предсказуемости. Открытие радиоактивности было действительно делом случая, никто не мог его предсказать. Назовем такие открытия открытиями первого класса.
Открытие ускоренного расширения Вселенной – открытие второго класса, потому что предсказать его, в принципе, было возможно. Вселенная расширяется ускоренно, потому что разгоняет ее некая «темная энергия», равномерно заполняющая все пространство. Никто пока не знает, что представляет собой эта энергия, но предсказал ее еще сто лет назад Альберт Эйнштейн. Именно тогда он ввел в свои уравнения тяготения постоянную величину, которую впоследствии назвали «космологическим членом». Несколько лет спустя, прочитав работы советского физика Александра Фридмана, Эйнштейн признал свою ошибку и пресловутый «космологический член» из уравнений исключил.
И напрасно! Почти сто лет спустя, когда открыли ускоренное расширение Вселенной, ученые вернули «космологический член» на место и назвали его темной энергией. Могли ведь предсказать, но…
Открытие пульсаров – открытие третьего класса. Да, оно было неожиданным, но ведь еще в 1934 году Фриц Цвикки и Вальтер Бааде писали, что должны существовать в природе компактные звезды размером всего в десяток километров. Они даже определили, что звезды эти должны состоять из нейтронов и назвали их нейтронными. Нейтронные звезды (об этом Цвикки и Бааде тоже писали) возникают при сжатии обычных звезд. На этом они поставили точку, а могли поставить запятую. Или запятую могли поставить физики, читавшие эту работу. Обычные звезды обладают магнитным полем – это было известно. Магнитное поле при сжатии усиливается. Значит, нейтронная звезда обладает сильным магнитным полем. Обычная звезда вращается. При сжатии вращение ускоряется. Значит, нейтронная звезда должна вращаться очень быстро – за доли секунды. И если такая звезда испускает быстрые частицы…
Да-да. Впоследствии именно так и был объяснен феномен пульсара – это радиоизлучение быстро вращающейся магнитной нейтронной звезды. Открытие было почти предсказано, никто не говорил только о том, что нейтронная звезда способна испускать быстрые частицы. Не был сделан один-единственный небольшой шаг…
А открытие реликтового излучения – открытие четвертого класса. Хотя и считается формально открытием (ведь обнаружено неизвестное ранее явление природы!), это на самом деле и не открытие вовсе, потому что предсказано было теоретиками двадцатью годами раньше. Кто ж
