С трех часов было совершено мною крещение Вячеслава, сына диакона Димитрия Константиновича Львовского; восприемниками были: младший секретарь Посольства Михаил Алексеевич Андреев и посланница баронесса Елисавета Алексеевна Розен; пел хор певчих.
Вечером явился о. Василий Усуи, священник в Одавара и Идзу. — Рассказал о своем первом путешествии по Церквам. Катихизаторы Иоанн Кобаяси и Анатолий Озаки положительно ни к чему не годны: первый открыл лавку и торгует, второй совсем ничего не делает; оба по проповеди хоть бы перст о перст, а христиан мутили и до сих пор мутят против нового священника. Советовал ему всеми мерами стараться исправить их; если до Собора нисколько не переменятся, то будут прогнаны со службы. Христиане почти везде приняли о. Василия хорошо; в Одавара, кроме трех домов, остающихся немирными, все мирны и в Церковь ходят.
26 ноября/8 декабря 1899. Пятница.
Из Ооямада–мура, близ Бато, три язычника и два христианина прислали превосходно составленное и написанное прошение — прислать им катихизатора, да еще кончившего курс Семинарии. — Не только такого, но и самого плохого из Катихизаторской школы нет. Написано им приглашать для катихизации из Бато Павла Сайто, а сему, по возможности, удовлетворить их желание; если–де образуется там до Собора небольшая Церковь, то могут на Собор прислать прошение об отдельном катихизаторе для них.
Из тюрем от заключенных часто приходят просьбы — прислать христианских книг. И сегодня два таких прошения. Они всегда удовлетворяются.
27 ноября/9 декабря 1899. Суббота.
Reverend Arthur Lloyd, мой знакомый из протестантских епископальных пасторов здесь, прислал письмо и лист своих размышлений во время поста. В размышлениях излагает, что хотя христиане ныне разъединены между собою, но имеют и пункт общего соприкосновения, это — евхаристия, которая у католиков и православных — «жертва» (sacrifice), у епископалов — «воспоминание» (memorial), у прочих протестантов — преломление хлеба и отпитие из чаши как знаков Тела и Крови Христовых, но у всех — средство общения и единения христиан между собою и со Христом. «Так мы стоим пред Богом в этот пост, смиренно исповедуя свои грехи, — каждый своим собственным способом принося жертву, совершая воспоминание, преломляя хлеб, и каждый взирая сквозь покрывало на Того, Кто есть Начало всего, на Того, Кто, будучи вознесен, всех влечет к Себе. И мы молимся словами, внушенными нам Духом Святым: „Воскресни, Господи”, и прочее. И какой будет ответ на нашу постоянную молитву? Слава в вышних Богу, на земле мир, в человецех благоволение!»
В письме говорит: «Некоторые из моих друзей разных церковных секций обещали молиться во время поста (нынешнего рождественского), согласно с мыслями, выраженными в приложенном размышлении. Не присоедините ли Вы ваши молитвы к нашим, чтобы Бог воздвигнул Свою силу и пришел к нам?». — Я ответил, что, конечно, помолюсь. И разве не молимся мы в этот пост? Это наше — Православной Церкви — обычное дело, неуклонно совершаемый святой долг, а не случайное напряжение, которое явствует из сего воззвания моего протестантского приятеля.
28 ноября/10 декабря 1899. Воскресенье.
В японских газетах сегодня напечатаны «Религиозные постановления» [?], составленные Правительством для предложения на рассмотрение ныне заседающего Парламента. Правительство отнеслось одинаково ко всем религиям — доселешним японским и новым иностранным. Постановлений пятьдесят три параграфа.
Я еще не успел рассмотреть их. Больше всех отнял свободного времени этот несносный болтун Павел Кикуци, разбогатевший на островах Онгасаворадзима; ведь бывает же такая смесь гордости и бестолковой болтовни! Собирается Китай преобразовать своими наставлениями, которых и сам не понимает, но которые неостановимо извергает так, что лопнуть можно с досады на этот бездонный колодезь напыщенной пустой болтовни!
О. Роман Циба, вернувшись с обзора своих Церквей, говорил, что у Симеона Томии, в Тега и Фузе, есть слушатели и надежда на успех; у Антония Обата — ни одного слушателя, как, кажется, всегда доселе; живет в Фунао, посещает христиан и только; не может он быть самостоятельным проповедником; с будущего Собора нужно будет поставить его у какого- либо священника.
29 ноября/11 декабря 1899. Понедельник.
Из Хоккайдо явился Лин, уволенный из Семинарии и потом из Катихизаторской школы по болезни груди и отосланный домой с тем, чтобы больше в школу не возвращался; в деревне несколько окреп, вообразил, что опять может учиться, и вот неожиданно явился — что будешь делать с такими! Конечно, опять скоро ослабеет, нужно лечить, потом вновь давать дорожные и так далее, — трата на ветер. Лин был приемышем катихизатора Петра Юмура, в Иванай, на Эзо, но с ним разошелся. Спрашиваю:
— Как Церковь в Иванай?
— В самом плохом состоянии.
— Отчего так?
— Оттого, что Юмура перестал проповедывать, а занимается земледелием; в декабре прошлого года занял участок близ Иваная и там теперь живет, разводя овощи. Проповедническая вывеска у него на доме висит, но читать ее некому, ибо поблизости никто не живет. По праздникам, впрочем, иногда приходят к нему из Иваная человека два–три христиан помолиться вместе.
— А в Куччан’е он бывает?
— Никогда.
Так–то иногда поступают катихизаторы, а присмотреть за ними некому. Местный священник есть, но он всегда мирволит подобным, как всякий японский священник. Русского благочинного для постоянного обзора Церквей нужно бы, да что же, когда Бог не дает!
30 ноября/12 декабря 1899. Вторник.
О. Тит Комацу извещает, что в Мито десять человек крещены — плоды трудов Фомы Оно; иногда и соседние катихизаторы приходили помогать ему по проповеди — Петр Мисима и Роман Фукуи.
О. Андрей Метоки описывает свое путешествие по приходу, совершенно бесплодное. Слаб он, плохи проповедники у него, да Хокурокудо еще и плохая область для проповеди — секта Монтосиу там очень сильна, единственная в буддизме деятельная секта.
Из России сегодня письмо от душеприказчика Марии Осиповны Романовой, московской купчихи, пожертвовавшей вместе с господином Ивановым в 1880 году великолепный серебряный сосуд для хранения мира, умершей 28 ноября 1898 года, с извещением, что Мария Осиповна завещала на Миссию десять тысяч рублей. Дай Бог ей Царство Небесное!
Другое письмо от о. Ионы, регента хора в Троицко—Сергиевской Лавре — просится обучать певчих и регентовать здесь. Но ему сорок семь лет — поздно учиться японскому языку. Притом же здесь есть учитель и регент — диакон Дмитрий Константинович Львовский. Придется отказать о. Ионе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
