С тех пор я перечитала все, что только смогла найти во всемирной паутине про социофобию и аутизм, о том, как они проявляются и могут ли излечиваться, пытаясь понять того, к кому мое сердце было привязано так, что иногда я этого даже не понимала.
Я перестала бегать за ним, понимая суть его проблем и с удивлением замечая, что Грант сам стал подходить ко мне и помогать с уроками или научными работами для школы. Нет, он по прежнему не смотрел мне в глаза или делал это мельком, стараясь поймать момент, когда я сама на него не смотрю, он не касался меня, даже рукавом своего всегда белоснежного халата, но он делился своей едой, которую готовил только сам и приносил на обед в одном и том же прозрачном контейнере. Он отвечал на все вопросы и не пытался уйти из кабинета как можно скорее, если я была рядом, как происходило с остальными.
Мы подружились и смогли найти возможности и желание, чтобы общаться друг с другом, не нарушая каких-то очень важных и хрустально тонких границ нашего странного и непонятного со стороны тандема.
И вот Грант был здесь!
Тот, кто убегал от общества людей в силу своего непростого диагноза и особенного образа мышления, был рядом с теми, кто людей ненавидел и был в сотни раз сильнее!
Но обрадоваться тому, что мы оказались по одну сторону баррикад, я не успела, замечая, как затрепетали ноздри Сапфира и его глаза сощурились недобро и злобно, когда он прорычал:
- Так значит вот ты какой! Красавчик Грант, которого хотели оттрахать не только женщины лаборатории, но и некоторые мужики!
Я выдохнула сипло и дрожа, слыша в голосе Сапфира неприкрытую ненависть и замечая, как трепещут его ноздри, улавливая то, что было неподвластно никому из людей, с холодным ужасом понимая, что Грант был частью того мира, который зверь ненавидел всем своим существом, готовый убивать долго и мучительно, упиваясь каждой страшной секундой.
- Пожалуйста, не делай! - прошептала я, обращаясь к Франки, но отчего-то мало надеясь на то, что он услышит мою мольбу в голосе, когда поняла, что обратила на себя слишком много внимания и за одну секунду покрылась сначала потом от взбешенного взгляда зверя, а затем ледяным ознобом от голубых глаз Гранта, которые распахнулись в ужасе при виде меня. Точнее моего вида.
Первое, что я подумала с головой окунувшись в глазища Граната – это еще хорошо, что я успела помыться, ибо тяжело было даже представить его реакцию, если бы я явилась в том виде, в котором была еще пару часов назад - окровавленная, искусанная, с синяками, ссадинами и царапинами по всему телу. По крайней мере, сейчас не было хотя бы крови…
Я видела отчетливо в этих глазах немой крик: «Как он посмел это сделать с тобой?!» и молилась о том, чтобы в моих глазах он увидел блеск и все мои чувства к зверю, как и ответ о том, что он сделал это не против моей воли, а с добровольного согласия!
- Отпустите Мишку.
Я вздрогнула, закусив губу и глядя во все глаза на того, кого обожала с какой-то необъяснимой нежностью, не мечтая о нем, как о мужчине, но и не в силах выпустить из своего сердца, как самого близкого и надежного друга, когда Грант перевел глаза на Карата, а затем злющего Сапфира, добавив:
- Она не ровня вам, и не пригодится в ваших планах.
Это был шок!
Грант не отводил своих глаз и смотрел на зверей спокойно и сосредоточенно, словно внутри него что-то изменилось, неуловимо, но так очевидно, что я замерла, совершенно растерявшись и не сразу заметив, как Карат растянулся на каком-то кресле, рассматривая его своими жуткими, хитрыми, но совершенно непроницаемыми глазами.
Когда Сапфир зарычал, я кинулась к нему, боясь касаться и спровоцировать нападение, после которого Гранту будет просто не выжить, умоляюще глядя на Карата, потому что только он был равен ему по силе и смог бы остановить, вот только зря, потому что этот хитрюга был сосредоточен только на Гранте, словно пробирался в его голову, разбирая ее на части и молекулы, в поисках правды и ответов на какие то свои вопросы.
- Он не придет. Вы зря ждете.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Мистер Робстон, мой отец, снова играл в какие-то игры.
Как бы я не хотела понимать, о ком именно он говорит, но все было слишком очевидно.
Как бы не хотела, чтобы мое сердце сжалось болезненно и разочарованно, отчего на секунду перехватило дыхание и навернулись слезы. Я бы заплакала от чувства разочарования и какой-то ноющей дыры в груди, которая не росла лишь потому, что я надеялась все это время и верила во что-то более настоящее и прочное. В семейные узы. В любовь отца к своему ребенку.
Я бы разрыдалась, оседая на пол, если бы только Сапфир не дернулся вперед, хватая Гранта за шею и поднимая над полом с оглушительным рычанием:
- А ты откуда знаешь?! Тебя прислали?!
Отрывисто крикнув, я кинулась вперед, вцепляясь пальцами в ручищу Сапфира, от которой шел неимоверный жар, что говорил о большой беде и том, что зверь в нем проснулся и встал в полный рост, затмевая человеческий разум, с ужасом понимая, что я могу повиснуть на нем всем своим жалким весом, могу орать до полной потери голоса, могу рыдать и умолять, но он не выпустит Гранта.
- Франки, ради бога!!!
Сквозь слезы и рыдания, которые рвались из горла, не давая мне дышать, я видела, как Грант цеплялся в сжимающую его ладонь, но продолжал смотреть во взбешенные глаза Сапфира твердо и настойчиво, едва просипев:
-…сами…позвали….
- Сапфир, пожалуйста!!! Ты же убьешь его!!! – верещала я, с парализующим ужасом осознавая, что уходят секунда за секундой, а ничего не меняется и скоро у Гранта просто не останется воздуха, чтобы дышать, в полной панике закричав, оборачиваясь назад, - КАРАТ!!!
Нет, он не поможет.
Достаточно было посмотреть в его хищные, колкие глаза, чтобы понять одну простую вещь - у него были свои мысли, свои планы, свои надежды, и ни жизнь Гранта ни моя, ровным счетом ничего не стоили. Вернее, мы были важны, пока укладывались в его план, но не более.
Громко всхлипнув и не в силах оторвать своих глаз от лица Гранта, которое сначала краснело и багровело, а теперь стремительно теряло все краски жизни, я отчаянно кидалась на Сапфира, даже если в душе понимала, что все мои попытки спасти близкого человека сейчас ровнялись тому, как если бы комар налетал раз за разом на слона.
Меня трясло от собственной беспомощности, паники от происходящего, ярости на Сапфира и его чертову силу, когда неожиданно огромное, дышащее жаром тело зверя дрогнуло и пошатнулось, а Грант с грохотом свалился на пол, хватая ртом воздух и держась за собственное горло, когда я поняла, что спасение пришло неожиданно в лице красавицы Звезды.
Грациозная, бесстрашная и красивая, словно пантера в своем коронном прыжке, она в один миг забралась практически на плечи ничего не подозревающего Сапфира, выкрутив ему как раз ту руку, которую я вероломно прострелила, и потащив назад, отчего он пошатнулся и был вынужден отбросить Гранта, чтобы не улетать назад самому.
По его перекошенному от ярости лицу было ясно, что подобной подставы от Звезды он никак не ожидал, пока пытался скинуть ее с себя, а я кинулась к своему странному другу, совершенно ничего не понимая, но закрывая его собой и оборачиваясь на Карата снова, в попытках понять, что происходит в этой чертовой голове и почему он не пытается остановить потасовку Звезды и Сапфира! Сейчас он пугал меня до одури своими непроницаемыми тяжелыми глазами, и тем, как продолжал смотреть на Гранта, словно пытался не просто понять его, а раздавить собственным взглядом, чтобы затем пустить на расходный материал.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
- Ты в порядке? - мои руки дрожали, когда я потянулась поспешно и затравленно к Гранту, боясь, что его передышка была только временной, потому что знала силу и злость Сапфира, а еще то, что одна Звезда не сможет долго держать его, и готовая сейчас отдать даже собственный воздух из груди, чтобы только с ним было все хорошо. - Скорее уходи отсюда, пока есть возможность! Слышишь? Мне они не навредят!
