- Я тот, кто отличает вас от людей. Ощущает нутром.
Во мне словно что-то взорвалось, отдаваясь внутри болезненной горечью, гарью и обжигающими слезами, что застыли где-то в горле, не давая мне вздохнуть, когда я ощутила всем телом, как сильно напрягся за моей спиной Сапфир, вдруг оглушительно зарычав и снова кидаясь вперед, в попытке разорвать Гранта на мелкие части:
- Так это был ты!!!! ТЫ!!! Я помню тебя на той гребанной вечеринке тринадцать лет назад!!! Из-за тебя я жил в аду все эти годы!!!
Грант даже не дрогнул, переводя свои ясные холодные глаза на беснующегося Сапфира, но совершенно не боясь, ни его ярости, ни того, что он снова бросался на него, пытаясь отомстить за годы своих мучений, усмехаясь колко и язвительно, и приглушенно добавив, чуть выгибая брови:
- Да уж. Тебя сложно было не заметить в тот день, Объект номер семнадцать. Совершенно голого, плавающего в бассейне из шампанского с десятком таких же голых женщин. Ты никогда не пытался скрывать кем был, и чем отличался от остальных людей. Ты сам бросался в огонь, даже не понимая этого. Ты жил вопреки и назло. Так кого теперь винить в своем аду?..
Было ощущение, словно Сапфир получил пощечину наотмашь, неожиданно застыв и больше не пытаясь добраться до Гранта, лишь дышал тяжело и хрипло, а мне казалось, что я чувствую его боль, разъедающую изнутри подобно яду, который шипел в крови до покалывания в пальцах.
Но теперь я больше не пыталась понять по какой причине ощущала своего зверя кожей. Настолько остро и болезненно, что иногда хотелось кричать в голос и рычать от безнадежности вслед за Сапфиром.
Вот только если Карат и сомневался на счет Гранта, несмотря на то, что конечно же ощущал всю правду произнесенных им слов, то даже в его глазах промелькнуло сомнение и явный азарт, когда зверь проследил за его взглядом, услышав судорожный выдох Гранта в отношении скованной и стоящей в стороне Звезды:
-…Господи…она вашей крови. Она тоже из категории «красных»!!!
14 глава
Теперь я знала наверняка, как заглушить страшную физическую боль.
Нужно заработать такую боль душевную, чтобы не чувствовать больше ничего, кроме горечи и жара в груди, от которой было никуда не деться.
Нет такой таблетки, чтобы залечить боль души.
И как бы я не кричала, как бы не умоляла Карата и Сапфира не трогать Гранта, а меня все равно уволокли на второй этаж, оставив на попечение напряженной Звезды, которая явно прислушивалась к тому, что теперь происходит внизу. А я боялась даже просто посмотреть на нее и понять страшные вещи, которые уже будет просто невозможно исправить, сидя прямо на полу у стенки и обнимая собственные колени.
Вот так идеальный день может превратиться в один из самых страшных и жестоких…всего за несколько минут.Мое сердце разорвалось на две рваные части, крича и захлебываясь собственной кровью до потемнения в глазах.
Я не могла плакать.
Все было настолько плохо и тяжело, что страшно было даже лишний раз вздохнуть, даже если это могло бы сделать боль хоть на долю секунды легче.
С одной стороны, был милый моему сердцу Грант, которого сложно было обвинять в жестокости и пытках, потому что мне казалось, что он был просто не способен на подобное.
Я все еще помнила, как Грант просто отключился и забился в конвульсиях припадка эпилепсии, когда у одного из работников пошла кровь из носа.
Он не выносил кровь в той же мере, в какой меня плющило от ее аромата на теле Сапфира.
Да, он знал о зверях.
Да, он был одним из лучших сотрудников лаборатории, мало того – приемным ребенком самого гениального доктора Элерта! Но я знала, чувствовала нутром, что он не имел никакого отношения к пыткам и зверствам!
А с другой стороны, был мой жестокий, но такой родной Франки.
Я не просто понимала всю его боль от проведенных жутких лет в лаборатории, я чувствовала их буквально кожей! Помнила его ярость, с которой он крушил деревья в лесу, его отчаянье оттого, что он не мог выбраться из порочного круга, где он был самым сильным физически, что не спасало его от тяжелого груза быть в вечной клетке, под гнетом тех, кто причинял много боли и душил его внутреннего зверя, пытаясь сделать его послушным и покладистым, в угоду своим корыстным планам.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я же была где-то по середине, пытаясь отыскать тот баланс, на котором смогла бы твердо стоять, не предавая одного и не обижая другого, потому что двое этих мужчин были дороги мне…но понимала, что у меня ничего не получается и сердце словно пропустили через мясорубку.
-…он жив? - прошептала я едва слышно, почувствовав, что Звезда села рядом со мной на пол, осторожно и ненавязчиво прислоняясь плечом к моему плечу, словно пытаясь показать, что она рядом и на моей стороне. Но я знала это. И была благодарна этой отважной и бесстрашной девушке до глубины моей горящей души. Ведь если бы она не кинулась на Сапфира, то скорей всего Гранта уже не было бы в живых.
- Да. Они не трогают его.
Выдох получился не облегченный, а судорожный, словно легкие свело от нового приступа боли.
- Грант будет жить ровно до тех пор, пока нужен Карату…
Это не было вопросом, но, когда Звезда кивнула в ответ, я поняла, что была права в своих мыслях. Никто не будет жалеть его, никто не будет пытаться понять его непростую душу, которая всегда так завораживала меня своей закрытостью и чистотой.
- Грант не из тех людей, которые способны причинить боль, - я откинула голову назад, и сама не знала, зачем говорила все это Звезде, прекрасно понимая, что из двух зол между людьми и зверьми она выберет последнее. - От одного даже вида крови у него случаются жуткие приступы.
-…он действительно чувствует нас, - вдруг отозвалась Звезда так тихо, словно боялась, что кто-то может нас услышать, даже если я совершенно не представляла, как такое может быть, - Мужчин можно вычислить по внешнему виду. Они слишком большие и внушительные для простых людей. Но я. Он почувствовал меня. Мало того, что понял мою сущность, он даже определил, что я крови Карата и Сапфира.
Я нахмурилась, потому что мозг тут же уцепился за последнюю фразу, и глаза сконцентрировались на прекрасном белоснежном лице Звезды, словно я пыталась отыскать ответ где-то на поверхности, даже если прекрасно понимала, что с этими созданиями все не просто и далеко не прозрачно.
- То есть кровь Марса отличается от крови вас троих?
Этот вопрос напрашивался сам по себе при сложении самых простых и очевидных фактов, и когда Звезда кивнула в ответ, я нахмурилась еще сильнее, замечая, что девушка на секунду смутилась, словно не могла решиться на что-то, совершенно неуверенная в том, стоит ли продолжать тему, которую сама затронула так неосторожно и видимо не задумываясь над последствиями, что маячили сейчас.
Да, все, что касалось Сапфира и его таких же странных друзей, которые были прекраснее любого самого красивого человека и страшнее самого опасного хищника на земле, было интересно для меня настолько, что я была готова кусать губы в кровь, лишь бы понять их, и стать хоть чуточку ближе.
Я горячо мечтала о том, что они смогут рассказать мне все, рано или поздно доверившись и приняв в свой колючий, опасный и не всегда сплоченный круг, но и отчетливо понимала, что была дочерью самого злостного врага и едва ли заслуживала доверия, даже если была искренна на их счет с самого начала.
Вот и сейчас я быстро кивнула смущенно замолчавшей девушке, которая отвела свои яркие глаза от меня, не собираясь лезть в душу и выпытывать то, что не должна была знать:
- Ты не обязана ничего говорить мне, Звезда. Я могу понять вашу закрытость и настороженность в отношении меня…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
- Нет никакой настороженности, - улыбка девушки была мягкой и открытой, с которой она потянулась ко мне, касаясь моих ледяных рук осторожно и мягко. - Ты искренна в каждом своем чувстве, и мы ощущаем все это. Просто о нас тебе должен рассказать сам Сапфир. О том, кто он на самом деле. О своем роде. О том, как мы появились на этой земле. Так было у всех моих сестер, чьи мужья, даже будучи Берсерками, выбрали себе в жены человеческих девушек.
