Тем не менее, леди успела выиграть время на сотворение одного из своих самых опасных заклинаний. Девушка вычертила кристаллом последнюю руну и Слово, застывшее прямо в воздухе, засияло страшной синевой. Маг вонзила посох в землю и от его основания стали расходится ледяные волны. Они замораживали все, чего только могли коснуться.
Алиса и Мери с трудом втащили бледнеющего Лари в повозку, со страданием смотря на Мервина. Тот вопил все сильнее, когда лед сковал не только его руку, но и ноги. Сгибаясь от пульсирующей боли, Мочалка все еще сжимал рукой секиру. Он не мог позволить себе лишиться оружия — он должен несмотря ни на что прикрывать Тулепса, ведь, кто знает, быть может в лесу притаился пятый «рэккер».
Вскоре вся поляна превратилась в ледяную пустошь, а деревья в огромные сосульки. И среди льда красовался небольшой пятачок сухой травы, на котором стоял Эш. Маг, не обращая внимания на то, что её соперник вновь уцелел, продолжала творить волшбу.
Леди воплощала ледяные серпы, разбивающиеся об огненную стену; она отправляла в бой снежные метели и бураны, припорошившие снегом лес, но не задевшие глуповатого магика. Девушка старалась изо всех сил, превращая небольшую рощицу в филиал вечной мерзлоты.
От холода у Мери изо рта вырывалось облачко пара, а руки посинели и задрожали, но Эш, стоя в своих обносках, не испытывал ни малейшего дискомфорта. Он лишь продолжал стучать посохом о землю, развеивая одни заклинания за другими. Каждый раз он оказывался сильнее вражеских чар, всего на капельку, лишь на неуловимую долю, но сильнее.
Маг тяжело дышала. Ноги черноволосой начали труситься, а из носа забила кровь — признак магического истощения.
— Лав-в-ви-н-на!
Леди ударила посохом о ледяную корку, покрывшую землю, но ничего не произошло. Сил уже не осталось на воплощение очередного заклинания. Леди закашлялась, хрипя от боли и захлебываясь кровью, но не сдалась. Она вновь выпрямилась, сжимая в руках свой драгоценный посох.
— Ла…
— Довольно! — рявкнул Пепел.
Волшебник с силой вонзил посох в землю и в тот же миг по роще пронеслась пламенная волна. Она меньше чем за удар сердца растопила лед, освободив Мервина и Меткого от сковавших их оков. Изо рта фехтовальщицы больше не вырывался пар, руки перестали дрожать, а ногти и губы приняли здоровый розовый оттенок, пришедший на смену недавней синюшности.
— Пожалуйста успокойся, — практически умалял Эш, идя на встречу скрючившейся, обнаженной девушке. — Десять лет в тюрьме лучше, чем смерть. У тебя больше не осталось магических сил. Следующая попытка отберет жизнь.
Леди рухнула на землю, и Эш опустился перед ней на колени. Он положил посох и скинул с плеч плащ, намереваясь прикрыть девушку, но та отмахнулась. Окровавленными губами она прошептала:
— Я знаю кто ты, — прозвучал тяжелый хрип, слышный лишь наклонившемуся юноше. — Ты Пеп…
В тот же миг леди обернулась упавшей звездой, вспыхнув так ярко, что ослепила всех «Пней». Когда же к приключенцами вернулось зрение, то всё, что они увидели — горстку пепла, разносимую ветром по окрестностям.
— Она не послушалась, — скорбно произнес волшебник, поднимаясь на ноги. — У каждого магика есть предел, за который нельзя выходить.
Пепел шел к своим компаньонам, мысленно кляня умную черноволосую леди. Если бы она только держала язык за зубами, то могла бы пережить этот день. Если бы только… Но видимо верно говорят, что предсказанное Хельмерем сбудется даже если воспротивится сама богиня судьбы.
В то время пока Мервин и Тулепс, чтобы хоть как-то согреться, активно поглощали брагу, Алиса роняла слезы на будто заснувшего мечника.
— Лари, — причитала она, тряся парня за руку. — Ну давай, ну Лари!
Рана уже затянулась, но сам Криволапый не подавал признаков жизни.
— Мне кажется, — шепнул Эш, выжимавший штаны. — Лишь поцелуй истинной любви разбудит нашего героя.
Пока девушки смотрели на волшебника, мечник незаметно сжал кулак.
— Но…
— Алиска, — строго произнесла Мери. — Все и так знают о вас. Давай уже.
Леди, чьи шечки стали пунцовыми от стеснения, наклонилась к лицу парня, но тот ожил еще до поцелуя. Лари внезапно вскинулся и прижал к себе Алису. Леди не приняв подобного поворота событий, принялась колотить раненного.
— И это известный отряд королевских тернитов, — устало вздохнула Березка, в который раз шлепая ладонью по собственному лицу.
Несколько часов спустя.
Отряд, наконец, закончил с делами. «Пни» погрузили в повозку плащи «Песнеров», а сами тела захоронили в братской могиле (так назвали наспех вырытую яму). Посох мага, обладавший внушительными свойствами, Мери решила подарить кому-нибудь из вельмож, тем самым выиграв квоту доверия. Всё же остальное, что удалось добыть в бою с друидом, отправится на продажу или на рынок.
Вещи «рэккеров» не трогали. Честный тернит считал мародерничество недостойным деянием и практически никогда не обирал поверженного противника (когда тот тоже был тернитом). Правда негласный закон обходил стороной оружие. Забрать клинок (образно говоря), это почет и уважение, а вот снять одежду — позор и бесчестие. Кольца, кстати, зарыли в землю.
Поврежденную броню и сломанную саблю так же завернули в шкуры и убрали на дно повозки. Кто-нибудь из кузнецов наверняка возьмется за починку, а то уж больно чары хорошие наложены на сталь. В общем и целом, на этом сборы отряда закончились. Дав ребятам немного отдохнуть, Мери велела собираться в путь и до самой темноты «Пни» шли без привалов и задержек.
Все это время березка то и дело поглядывала на Эша, занятого подшучиванием над Лари, которому выпала честь лежать вместе с грузом — идти мечнику строго воспретил главный медик отряда. Фехтовальщица видела то, с какой легкостью дурачок расправился над магом. Нет, конечно, это не то, чему стоит поражаться до глубины души, но все же маг априори сильнее волшебника. Если взять двух только что выпустившихся школяров, то победа однозначно отойдёт магу. Это только после многих лет странствий и познания секретов чародейства, волшебник сможет оказать достойное сопротивление.
Мери все еще не собиралась расспрашивать Эша, но становилось понятно, — у юноши имелись свои секреты. Впрочем, с другой стороны всю безымянный мир обыщи, а не найдешь тернита, не имевшего в шкафу пару тройку скелетов.
К вечеру «Пни» заняли небольшую поляну, над которой, по приказу Березки, Эш поставил щит, потратив на это немало времени и нервов, правда не своих, а отряда. После столь насыщенного дня ребятам оказалось сложно сохранять спокойствие. Приключенцам то и дело виделась опасность и угроза. Вспорхнувшая птица, скрипнувший корень, шелест ветра в низине, все это заставляло Мервина вскидывать секиру, а Меткого натягивать лук, кладя в лоно сразу три стрелы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
