О том, как действовали команды уничтожения, убедительно показано в одном из немецких отчетов об опустошении Мариуполя, в котором в обобщающей форме говорилось: «Крупные заводы им. Ильича и „Азовсталь“ полностью уничтожены. Все крупные здания, а также некоторые небольшие жилые дома горят. Порт разрушен. Элеватор с 60 тыс. т зерна взорван… Весь город являет собой картину полного разрушения».
Уничтожать материальные ценности 6-я армия продолжала и западнее Днепра. В феврале 1944 г. она разрушила почти весь Криворожский марганцово-рудный район с несколькими сотнями отдельных предприятий и сооружений, а также города Марганец, Максимовка и сам Кривой Рог. В материалах судебного процесса над ОКВ имеются многочисленные документы, свидетельствующие о масштабах варварских действий 6-й армии и личной ответственности Холлидта. И тем не менее американский V военный трибунал, явно нарушив международное право и Устав Международного военного трибунала, признал его по этому пункту обвинения полностью невиновным.
Подобным же образом действовали и другие армии фашистского вермахта при отступлении из центральных и восточных областей Украины. Так, в начале сентября 1943 г. командующий 4-й танковой армией Гот приказал входившим в его подчинение корпусам «помимо основательного разрушения путей сообщения обеспечить уничтожение всех промышленных предприятий и хозяйственных построек в полосе действий армии». Двумя неделями позже штаб армии в одной из телеграмм вновь потребовал: «Еще раз указывается на то, что войска должны в пределах их возможностей все разрушать и сжигать»[208]. Так же поступал и командующий 1-й танковой армией Макензен, по приказу которого был взорван Днепрогэс. Непосредственная ответственность за подрыв заряда, состоявшего из 300 т самой различной взрывчатки, возлагалась на командира 40-го танкового корпуса генерала Хенрици.
Фашистские оккупанты варварски опустошили большую часть украинских городов. Так, только в Киеве было разрушено более 800 предприятий, 140 школ и почти все медицинские учреждения. Оккупанты взорвали всемирно известный Успенский собор, сожгли университет, консерваторию и другие очаги науки, культуры и искусства. Многие улицы были превращены в груды развалин. Из 900 тыс. жителей, населявших Киев перед войной, осталось лишь 180 тыс. Такие города, как Полтава, Чернигов, Сталино и другие, почти полностью были уничтожены фашистами. В общей сложности оккупанты разрушили на Украине свыше 2,5 млн различных зданий, 10 млн человек были оставлены без крова.
Большие масштабы приобрело при отступлении фашистских войск разграбление экономики оккупированных областей Украины. По данным начальника сельскохозяйственного отдела рейхскомиссариата «Украина» Гельмута Кернера, было угнано более миллиона голов крупного рогатого скота. Только из Донбасса и других восточных областей Украины в Германию было отправлено около 3 тыс. эшелонов главным образом с заводским оборудованием, машинами и сельскохозяйственными продуктами[209]. Поэтому слова Манштейна, что о каком-либо «разграблении», разумеется, не может быть и речи, звучат как чистейшее издевательство. Более того, гитлеровский генерал утверждает, что был введен строгий контроль за тем, чтобы не допустить вывоз «незаконно захваченного имущества».
Манштейн выступает здесь особенно явно как типичный представитель разбойничьей идеологии германского империализма и милитаризма, который не порицает себя за руководящее соучастие в организации разграбления страны и лишь «дикие» разбойные действия отдельных военнослужащих и подразделений вермахта считает достойными осуждения.
Во время отступления осенью 1943 — летом 1944 г. фашистские органы во всех других оккупированных районах действовали точно так же, как и на Украине. Фронтовой уполномоченный национального комитета «Свободная Германия» Ганс Госсенс, выступая по радио с проникновенной речью, обращенной к немецкому народу, рассказывал о причиненных опустошениях вовремя отступления войск группы армий «Центр» из Орловской и Гомельской областей осенью 1943 г.: «Мы проехали сотни километров и здесь на месте благоустроенных жилищ видели груды камней, пепла и обгоревших бревен. С немецкой педантичностью совершались страшные и в военном отношении абсолютно бессмысленные разрушения. По нашему общему убеждению, виноват во всем этом наш вермахт… Своими глазами мы видели нищету и разрушения… Каждый угнанный, замученный или убитый советский гражданин — страшное обвинение. Каждый разрушенный дом, каждая украденная корова, каждая похищенная вещь — страшное обвинение. За все это придется платить».
Выполняя преступные приказы войсковых штабов группы армий «Центр», оккупанты весной 1944 г. превратили в груды развалин многие города и села Белоруссии. Только в одном списке разрушений, составленном в апреле 1944 г. командующим военным округом «Белоруссия», значилась почти тысяча объектов, среди которых наряду с промышленными предприятиями и сооружениями всех видов были школы, больницы, а также научные и культурные учреждения. Когда советские войска освободили Минск (3 июля 1944 г.), в городе сохранилось лишь 19 предприятий из 332. Целые районы города были заминированы. Советские саперы обезвредили в Минске в общей сложности свыше 3 тыс. бомб замедленного действия, а также более 1300 подрывных зарядов и мин. Подобным же образом оккупанты опустошили Витебск, Могилев, Оршу, Полоцк, Пинск, Гродно, Борисов, Бобруйск и другие города Белоруссии. В Гомеле они разрушили около 5 тыс. зданий, в том числе 3800 жилых домов. Всего же в Белорусской ССР полностью или частично было разрушено 209 из 270 городов и районных центров, а также 9200 деревень и поселков. 3 млн жителей остались без крова. О степени разрушения промышленности свидетельствует тот факт, что в конце 1944 г., через шесть месяцев после освобождения Белоруссии, общий объем промышленной продукции составлял лишь 5 % уровня 1940 г.
Большие разрушения оставили оккупанты после своего отступления в Прибалтийских союзных республиках. Большая часть промышленных предприятий и ремесленных мастерских, которая не могла быть вывезена, подверглась уничтожению. Так, в Литовской ССР было разрушено 2/3 промышленных предприятий, значительная часть их машин и оборудования оказалась вывезенной в Германию. Общий ущерб, причиненный оккупантами в Латвийской ССР, по данным советской Чрезвычайной государственной комиссии по расследованию злодеяний захватчиков, составил около 20 млрд рублей. Только в Риге были разрушены или выведены из строя почти все промышленные и коммунально-бытовые предприятия, а также порт.
Разрушению многих городов и населенных пунктов в значительной степени способствовали отданные в период с весны 1944 г. приказы и указания Гитлера и Генерального штаба сухопутных войск, требовавшие создания так называемых городов-крепостей и опорных пунктов, которые фашистские войска должны были оборонять до последнего солдата. Но дело не только в том, что бои за эти крепости и опорные пункты потребовали много жертв и вызвали огромные разрушения, ОКХ в своих указаниях и приказах требовало от комендантов таких крепостей в случае их оставления уничтожать все важные объекты. Известно, что жертвами этого метода, который в военном отношении был малоэффективен, так как советские передовые части не давали фашистским войскам возможности закрепиться в этих опорных пунктах, стали многие города и села, а также бесчисленное множество человеческих жизней как на оккупированной территории, так и непосредственно в Германии.
Неизмеримый ущерб фашистские органы причинили также и сельскому хозяйству оккупированных областей. Фашисты уничтожили большую часть сельскохозяйственных сооружений, более половины машинного и тракторного парка. Кроме того, осенью 1943 г. оккупанты при своем отходе во многих районах сожгли хлеба на корню. Весной 1944 г. в Белоруссии оккупанты запретили сеять яровые и приказали перепахать все озимые. Более чем на 2,7 млн га был уничтожен уже скошенный урожай.
Материальный ущерб, нанесенный оккупационными органами советской экономике за время оккупации, увеличен в несколько раз проведением политики «выжженной земли». Фашисты уничтожили в общей сложности 1135 угольных шахт, на которых перед войной добывалось более 100 млн т угля, превратили в груды развалин 37 крупных предприятий черной металлургии, производивших в год 11 млн т чугуна и 10 млн т стали, разрушили 749 машиностроительных заводов, 3 тыс. нефтедобывающих установок и значительную часть электростанций, вырабатывавших 40 % электроэнергии на оккупированной территории. В сельском хозяйстве уничтожили или полностью разграбили 98 тыс. колхозов, 1876 совхозов и 2890 машинно-тракторных станций. В несколько раз уменьшилось поголовье скота: лошадей — на 7 млн, крупного рогатого скота — на 17 млн, овец и коз — на 20 млн, птицы — на 110 млн голов. Полностью или частично было разрушено 1710 городов и поселков городского типа и более 70 тыс. деревень. Фашисты превратили в руины 6 млн домов, оставив без крова 25 млн человек. Общий материальный ущерб, причиненный немецко-фашистским империализмом, исчисляется суммой 679 млрд рублей в советских государственных ценах 1941 г.1. Это только прямые потери от уничтожения имущества. Вся же «стоимость» гитлеровского нападения на СССР, считая прямой материальный ущерб, военные расходы Советского Союза, временную потерю доходов от промышленности и сельского хозяйства в оккупированных районах, составила 2 569 млрд рублей.
