Как и политика «выжженной земли», угон советских граждан стал в особо крупных масштабах проводиться после разгрома фашистских войск на Волге. Начав в первые недели 1943 г. с эвакуации Северного Кавказа, а также кубанских и донских районов, фашистские органы в период с лета — осени 1943 г. по лето 1944 г. проводили эти мероприятия уже на всей оккупированной территории. Когда знакомишься с соответствующими приказами фашистских руководящих органов различных уровней, то утверждение представителей реакционной буржуазии о том, что насильственная эвакуация проводилась «только» для того, чтобы и дальше использовать советских людей в интересах Германии и не оставлять Красной армии бое- и трудоспособное мужское население, которое могло бы стать ее «дополнительным резервом», представляется как явное искажение действительности и одновременно как бессовестная попытка прикрыть варварство фашистского оккупационного режима гуманными фразами.
Конечно, стремление и дальше использовать советских граждан из оккупированных районов на принудительных работах занимало в фашистских планах массового угона населения ведущее место. Но только этим фашистские органы отнюдь не ограничивались. 16 февраля 1943 г. на 33-м заседании «Центрального планирования», исходя из утверждения Заукеля о том, что в оставляемых районах осуществить запланированный вывоз рабочей силы из-за отсутствия времени невозможно, было предложено угнать на запад все население, находящееся в 100 км за линией фронта. Это одновременно соответствовало и специальному приказу № 4, подписанному Гитлером двумя днями раньше. В нем он директивно требовал при проведении всех мероприятий по эвакуации, «если возможно, брать с собой все гражданское население и затем использовать его как рабочую силу». Населенные пункты, говорилось в приказе, после эвакуации уничтожать.
Еще яснее этот принцип выражен в изданной 4 сентября 1943 г. Генеральным штабом сухопутных войск директиве Гитлера группе армий «А» об оставлении кубанского плацдарма. Приказывая группе армий «оставить противнику территорию на долгое время непригодной и пустынной», Гитлер также требовал вывезти «всех гражданских лиц».
Уже эти приказы показывают, что цель фашистских мероприятий по массовому угону не исчерпывалась насильственной эвакуацией бое- и трудоспособного населения. Издававшиеся во исполнение этих директив приказы штабов оперативных объединений о проведении мероприятий по эвакуации и разрушению зачастую настаивали на том, чтобы войска, если позволяет обстановка, полностью депортировали гражданское население[210]. Правда, полному выполнению этих директив и приказов нередко мешала нехватка необходимых для этого сил. По этой причине, например, 8-я армия, отступая осенью 1943 г. через Южную Украину к Днепру, вынуждена была оставить часть населения потому, что, как докладывал тогда ответственный за эвакуацию генеральный комиссар Николаева Опперман, имевшиеся в его распоряжении силы оказались недостаточными для насильственной эвакуации населения. Нередко причиной приостановки или ограничения масштабов угона советских граждан были пробки на дорогах, создававшиеся в результате скопления людских масс.
Но еще чаще полному осуществлению предписанных приказами мероприятий по угону населения мешало поспешное отступление фашистских войск. Так, в конце ноября 1943 г. штаб 6-й армии сообщал, что насильственная эвакуация восточнее Днепра началась слишком поздно и поэтому часть населения пришлось оставить. В связи с этим штаб армии предлагал на занимаемой новой территории западнее реки начать вывоз части населения без промедления.
Небезынтересно отметить, что в своем докладе командование армии жаловалось на трудности отношений с местными органами гражданской администрации, которые в принципе запланированную депортацию полностью поддерживали, но ввиду сложного положения с рабочей силой и отрицательного влияния, которое могли оказать мероприятия по угону советских людей на сохранение оккупационного режима, возражали против сроков начала этих мероприятий.
Фашистские мероприятия по депортации населения достигли особого размаха во время отступления группы армий «Юг» осенью 1943 г., когда, по данным Карелла, были насильственно угнаны многие сотни тысяч советских граждан. Этим данным можно поверить, если сравнить их с теми сведениями, которые в последующие периоды времени представляли штабы групп армий и некоторых полевых армий. Так, по неполным данным, содержащимся в отчете 6-й армии, число угнанных за период с 23 декабря 1943 г. по 18 марта 1944 г. превысило 72 тыс. человек. Давая сведения за январь 1944 г., штаб группы армий «Юг» докладывал, что 107 тыс. человек уже эвакуировано, а еще 36 тыс. пока находятся на сборных пунктах. Группа армий «А» (позднее «Южная Украина») переселила в январе 105 тыс. жителей Крыма из «опасных районов» в центральную и восточную части полуострова. А в феврале эта же группа армий насильственно эвакуировала почти 36 тыс. человек, из которых 26 500 граждан были отправлены в Германию.
Большого размаха мероприятия по угону населения достигли осенью 1943 г. и в других районах оккупированной территории. 17 сентября 1943 г. командующий группой армий «Север» Кюхлер приказал «очистить» от гражданского населения весь район между линией фронта, проходившей от Ленинграда до выгнувшейся к оз. Ильмень дуге, и тыловой полосой обороны «Пантера». Это означало, что принудительной эвакуации должны были подвергнуться около 900 тыс. человек. Проведение этого мероприятия было поручено начальнику тылового района группы армий генералу Боту, который заменил на этом посту Роквеса, освобожденного по возрасту. Новый начальник получил право давать необходимые для этого указания армиям, входящим в состав группы.
Приказ Кюхлера дает исчерпывающее представление о практике проведения и целях мероприятий по угону советских граждан. Операция началась одновременно во всем тыловом районе группы армий. Оккупационные власти, используя воинские и полицейские подразделения, точно регистрировали эвакуируемых жителей и после этого, собрав их в большие колонны примерно по тысяче человек, пешком или на собственных повозках неделями гнали их в так называемые приемные лагеря, расположенные в 100 км западнее полосы обороны «Пантера». Там они ожидали уполномоченных Заукеля или хозяйственной инспекции «Север», которые отбирали всех трудоспособных и направляли их на принудительные работы в Германию или в оккупированные районы, а также для оборудования тыловой полосы обороны «Пантера». По этому поводу в приказе говорилось следующее: «Предполагается, что в каждой колонне будет находиться 50 % трудоспособных. Детей от десяти лет и старше считать рабочими»[211]. Чтобы скрыть от угоняемых предстоящий отрыв их от семьи, приказ далее требовал: «Семьи органам использования рабочей силы передавать сначала целиком, а отделение подневольных рабочих от их семей производить по возможности в местах их окончательного размещения». Но эта «осмотрительность» скоро кончилась. В конце декабря 1943 г. другой приказ Кюхлера, со ссылкой на то, что население оказывает партизанам всестороннюю помощь, требовал ускорить эвакуацию трудоспособных граждан, не останавливаясь перед разобщением их семей, а также перевести всех подневольных рабочих, используемых немецкими органами, в закрытые лагеря. Одновременно с этим до начала эвакуации населению запрещалось покидать свои места жительства.
О размахе депортации, проводившейся во исполнение этих приказов, свидетельствует телеграмма, которую 29 февраля 1944 г. рейхскомиссариат «Остланд» направил министерству по делам восточных областей. В ней говорилось, что к началу месяца в Литву прибыло или находилось в пути 278 тыс. эвакуируемых.
Но все эти мероприятия не идут ни в какое сравнение с тем планом, который по предложению командующего группой армий «Север» и при поддержке ОКВ и Гиммлера был разработан весной 1944 г. министерством Розенберга. План предусматривал депортацию в восточные районы Германии и в Западную Польшу всего населения Эстонии и Латвии, то есть нескольких миллионов человек. Только из северных районов Латвийской ССР предполагалось депортировать полмиллиона человек. Но полному осуществлению этого чудовищного плана помешала Красная армия, которая начиная с лета 1944 г. почти полностью блокировала сухопутное сообщение между Германией и Прибалтикой. И все-таки фашистским органам удалось по суше и морем вывезти несколько сот тысяч эстонцев и латышей. Из Латвии было депортировано 279 тыс. человек, из них 70 тыс. — только из Риги. Значительная часть угнанных по запросу Эриха Коха была использована на строительстве оборонительных сооружений в Восточной Пруссии.
Принудительная эвакуация коснулась и советского населения Юго-Западной Украины. Общее руководство проводившимися здесь мероприятиями было возложено на немецкого генерала связи в Бухаресте Хансена, который как представитель начальника штаба ОКВ получил право от его имени давать указания по всем «вопросам, связанным с беженцами». В распоряжение органов Заукеля на каторжные работы через Закарпатье, Румынию и Восточную Венгрию из тыловых районов групп армий «А» и «Юг» были направлены десятки тысяч гражданских лиц.
