Сейчас мои ребята его настроят и — работайте на здоровье!
— Неужели получилось? — ахнул Александр.
— Еще как! Даже благодаря гранкам! — бизнесмен с благодарностью принялся трясти руку Александра. — А что будет, когда они увидят саму газету…
Пользуясь случаем, Александр попросил парней унести компьютер Булата на склад и тут же позвонил, а потом, не выдержав, съездил к ребятам из полиграфической фирмы. Объяснил им, что у него есть теперь на чем верстать газету. Но они опять были очень заняты и обещали зайти не раньше, чем через неделю. И при этом, несмотря на отказ, почему-то загадочно улыбались. И все загораживали от него упаковки каких-то книг, разложенных вдоль всей стены, особенно стараясь, чтобы он не увидел их ярлыки…
«Тоже мне конспираторы! Да какая мне разница, что они там и для кого печатают! У меня ведь номер горит!..» — с горечью подумал, уходя от них Александр.
Вернувшись в редакцию, он сел перед готовым к началу верстки компьютером. И не знал — плясать ему от восторга или рыдать от досады.
Радости его не было границ. Но… кто будет работать на нем?
И тут в редакции появилась… Татьяна.
— Ты?! — глядя на нее, опешил он.
— Я! — спокойно ответила она.
— Но я же сказал тебе…
— Я помню! — не дала договорить Татьяна и сразу предупредила: — Отбросим личное. И забудем, все то, что было. Я пришла только для того, чтобы продолжать работу. Не хочу лишать себя такой возможности послужить Богу словом! — выпалила она и решительно сказала: — Говори, что нужно набирать!
— Да все уже набрано! — сникая под таким напором, махнул рукой Александр. К тому же, Татьяна была права — и правда, нельзя лишать человека такой возможности. — Осталось только немного доверстать. Вернее… — поправился он, вспомнив, что Булат не просто не довел до конца номер, но и сверстал его по-своему, жестко, что было ему не по душе. — Лучше переверстать первый номер!
— Есть на чем?
— Вот — новый компьютер!
— Отлично! — включив компьютер, похвалила Татьяна. — Здесь есть все необходимые программы. Давай макеты полос!
— Как! — изумился Александр. — Ты и верстать умеешь?
— Я все умею! И могла бы быть тебе образцовой женой. И настоящей помощницей, а не помещницей… — Татьяна взглянула на подрясник, который был на Александре и, разом перестав шутить, серьезно сказала: — Но коль мы договорились, что у нас чисто рабочие отношения, то больше не скажу ни слова о личном. Поверь, я и это тоже умею! Да и Верочка не позволит! — набожно перекрестившись, добавила она. — Я ведь ее, как бы это тебе сказать, чувствую!
— Ну тогда давай, начинай!
Татьяна, сбросив с себя плащ, немедленно принялась за работу. И это было совсем другое дело!
Шрифты заголовков, в отличие от напоминавших колючую проволоку шрифтов Булата, теперь были добрые, мягкие. Линейки — легкие, словно воздушные. Первая же полоса, сверстанная за день Татьяной, радовала глаз и словно дышала.
Но как она ни торопилась, а быстро работать в последующие дни никак не получалось.
То ее задерживали на работе.
То со здоровьем были какие-то неполадки.
Словом, хоть дело и сдвинулось с мертвой точки, но тоже не так быстро, как бы того хотелось…
Наконец, в редакции появился Булат.
Увидев вместо своего компьютера новый, он недоуменно оглянулся:
— А где…
— Ваш рок-компьютер? На складе, за ненадобностью! — с чудовищной вежливостью ответил ему Александр. — И верстальщик у нас теперь новый есть. Так что в ваших услугах мы больше не нуждаемся!
Он с удовольствием посмотрел, с каким видом встретил такие новости Булат и, словно ненароком, спросил:
— Ну и как рыбалка?
— Какая еще рыбалка? — не понял Булат.
— Ну тогда, в выходной, когда я целых пять часов даром вас ждал на заводе?
— А-а, — нисколько не смутившись, вспомнил Булат. — Хорошая была рыбалка. Как раз стерлядка пошла.
— Странно, — удивился Александр. — А я думал, что вы только пираний ловите!
Он хотел добавить «и питаетесь ими, коль сочиняете такое потом», но вовремя сдержал свой иногда очень уж острый язык.
Да лицо Булата и без того пошло багровыми пятнами.
Он открыл рот, хотел что-то сказать, но не смог. И так — молча вышел из редакции православной газеты.
И было видно, что — навсегда!
2
— Все пропало! Потеряли! Упустили! — обхватив голову руками, простонал Альбин.
— Погоди, рано еще отчаиваться! — попытался успокоить его Клодий. — Будем надеяться, что они сумеют его догнать. Я выкуплю тебя, свитки, и ты передашь их по назначению!
Но Альбин был безутешен:
— А если он сумеет от них ускользнуть? Что нам тогда делать?!
— Что? — задумался Клодий и вдруг, просветлев лицом, окликнул: — Эй, Грифон! А ну подойти ко мне!
Несмотря на то, что главарь разбойников даровал ему свободу, Грифон неверными шагами подошел к Клодию и спросил:
— Да, господин?
— Скажи… Ты, кажется, говорил, что с первого раза можешь запомнить любую книгу. А эти… ты тоже запомнил?
— Да, господин!
— Что толку? — не унимался, потеряв свою обычную невозмутимость, Альбин. — Одно дело пересказать, и совсем другое переписать — без единой ошибки! Ведь в конце Апокалипсиса ясно сказано, что ожидает всякого, слышащего пророчества сей книги, если он хоть что-нибудь в ней изменит…
Грифон сощурился, словно видел перед собой строки на папирусе, и уверенно сказал:
— Точнее сказано вот как: «Если кто приложит что к ним, на того наложит Бог язвы, о которых написано в книге сей; и если кто отнимет что от слов книги и пророчества сего, у того отнимет Бог участие в книге жизни и в святом граде и в том, что написано в книге сей».
— Отлично, Грифон! — похвалил Клодий и твердым тоном пообещал: — Если ты перепишешь Апокалипсис так, что в нем не будет ни единой ошибки, то я, так уж и быть, отпущу тебя на свободу.
— Подожди! — вмешался главарь. — Но ведь я же его уже опустил!
— Да! — обернувшись к нему, благодарно кивнул Грифон и, замявшись, с чувством сказал: — Только, если меня отпустит мой господин, это — совсем другое!..
— Мы можем взять из наших бывших вещей письменные принадлежности? — осведомился у разбойников Клодий. — Тем более что они все равно мне понадобятся, чтобы написать денежные расписки, по которым вы сможете получить выкуп в указанных мной местах!
Главарь дал знак, и грабители принесли нужный мешок.
Взяв папирус и каламус с чернилами, Грифон немедленно принялся за работу.
Клодий с удовлетворением следил за ним. Альбин же продолжал сомневаться.
— Даже если он и сумеет восстановить по памяти эту книгу — по чему мы будем сверять
