Читаем без скачивания Поколение пепла - Алексей Доронин

Всю вторую половину апреля и весь май поисковики провели в разъездах. Но берега Оби и Нового моря они больше не посещали, даже после того, как великая сибирская река одним могучим рывком, за одну ночь, освободилось ото льда. Теперь областью поисков стала северная часть бывшего Алтайского Края.

Настя не понимала необходимости рисковать, когда склады города буквально ломились от добра. Но приказ есть приказ, говорил Антон ей, и пока другие вгрызались в мерзлую землю, творя непонятную стройку века, Караваев и его подопечные продолжали рыскать по соседнему региону. Он рассказывал ей далеко не все, но, похоже, цель их вылазок изменилась. Они теперь не искали все, что могла использовать их маленькая цивилизация, а занимались разведкой в военном значении этого слова.

Он обещал вернуться до начала июня, но что-то у них там не срослось. Всего пару раз Настя заходила в комендатуру. Ну, может не пару, а тройку. Ей не хотелось обращать на себя лишнее внимание, тем более для того, чтобы услышать дежурное «все в порядке». Она знала, что если что-то случится, ей сообщат. Мощности радиостанции сталкеров хватало для связи с Подгорным, но сеансы не предназначались для личных разговоров.

Уже целый месяц Настя подолгу ждала у окна. «Я знаю, что ты вернешься», — говорила она и сама не верила. Иногда слезы капали из глаз — всего по одной — и катились вниз, так же как капли дождя по стеклу. Начало июня выдалось чертовски холодным, и небо как будто чувствовало ее настроение. Эта позднее лето обещало быть очень короткой передышкой перед новой суровой зимой.

В какие-то моменты Настя была уверена, что никогда больше не увидит его, и повторяла как мантру: «Ну почему же так?..».

Перечитывала глупые строчки, написанные летом, думая, что станет легче. Но буквы расплывались у нее перед глазами, и читать то, что было доверено бумаге в дни безоблачного счастья, было больно.

Пыталась писать, но ничего не складывалось. Только один раз у нее родилось короткое стихотворение, но и его она тут же уничтожила, вырвала страницу и сожгла. Отложив дневник, она часто ложилась в одежде на кровать. Даже работа не была избавлением. Наоборот, необходимость видеть людей, когда на душе неспокойно, была сродни пытке.

Дни сменялись днями, город жил своей жизнью.

Первого сентября начался учебный год. Она по-прежнему почти каждый день ходила на свою основную работу. И вкладывала в детей знания, которые считала такими ненужными, монотонно и старательно, как робот, рассказывая им про русскую литературу девятнадцатого века. Но даже здесь теперь было пусто и одиноко. Странно, но отсутствие Александра, который постоянно пропадал на строительных работах, тоже оставило в ее душе пустоту, хоть и гораздо меньшую. Может, он бы понял ее.

Не с кем было даже перекинуться парой слов. Подруги, настолько близкой, чтоб искреннее разделить с ней эту боль, у нее не было, а те девчонки, с кем она общалась, были слишком пустыми и простыми. На людях она очень старалась бодриться, но в ответ на неуклюжие знаки внимания сразу замыкалась в себе, уходя, как улитка в панцирь.

Она начала замечать, что ей каждый раз становится не по себе при приближении темноты.

На ночь она включала ночник. К счастью, электричество пока давали круглосуточно.

Иногда ей снилось метро. Плохой человек приходил за ней — иногда живой, а иногда и с дырой в голове, с лицом, объеденным крысами. А иногда за ней приходили крысы, живое море колышущихся спин. Один раз она тонула в вязкой черной жидкости, постепенно прибывавшей из щелей в стенах, похожих на оскаленные рты. Проснулась она только тогда, когда пенящаяся слизь доходила уже до горла.

Пару раз Настя просыпалась с криком.

Хорошо, что она жила отдельно, а не в общежитии. Семейный домик у нее никто теперь не отберет, ведь они были мужем и женой. Не отберет, даже если… Вот так мысли опять возвращались к тому, что больше всего ее тревожило. Там, на юге что-то затевалось. Не обычная разведка местности. Совсем не то, что делали поисковики на западе или на севере.

Кроме школы, ее, как и других женщин то и дело посылали на то, что считалось «легким трудом», часто за город.

Другие бурчали, а она была только рада. Работа приносила облегчение.

Она была разнообразной. Весной в основном по расчистке снега, летом на полях. В конце лета и осенью будет сбор грибов и ягод. Никаким дарам природы они не могли позволить пропасть.

Находясь за городом, Настя смотрела на раскисшие от грязи дороги, и ловила себя на мысли: «а как же они там ездят, как не застревают?», хотя умом понимала, что у них не велосипеды, а вездеходы.

Иногда она представляла себе опасности пути и ситуации, которые могут возникнуть. Представляла до тех пор, пока не захотелось смеяться — кому как ни ей было знать, что когда действительно плохо, люди не плачут, а смеются.

Несколько раз, когда выпадала возможность, она приходила на их место. Поднималась на холм, проходя той же дорогой, что они тогда, и смотрела на уходящие вдаль сопки, туда, где их склоны смыкались с горизонтом. Чудом сразу же нашла ту поляну. Нашла угольки от костра и место, где они ставили палатку.

Долго всматривалась в небо, непонятно зачем.

Девушка вспомнила, что этой весной не видела птичьих стай, возвращающихся с дальнего юга. Лишь каждый день летали над деревьями вороны.

Они и сейчас были здесь, две или три птицы, оглашавшие рощи надсадным карканьем. Вот эти точно никуда не денутся. Им и здесь хорошо. Настя чувствовала себя такой же черной, некрасивой и хмурой, как они. Она уже далеко отошла от своих, и ее время истекало. Надо было возвращаться, пока ее не хватились. А еще одной здесь было оставаться опасно. Но она бы не расстроилась, выйди к ней из леса пара оголодавших волков.

В один из дней, когда Анастасия, придя с работы, так же сидела у окна, до нее донесся гул множества моторов. Наверно, ехали грузовики со стройматериалами, подумала они. В последнее время они что-то разъездились. Куда все это девалось, она не знало. Ну не метро же в городке решили отгрохать?

Настя отвернулись от окна и подошла к зеркалу. Ей показалась, что за эти недели она снова приблизилась к тому, как выглядела, когда вышла из метро. Глаза смотрели из темных ям, лоб прорезала едва заметная морщина. Конечно, другим это было незаметно, но она-то знала. Она замечала, что мало ест, но не могла себя заставить.

Плохо иметь развитую интуицию. Но она чувствовала, уверена была, что что-то очень нехорошее приближается. И это что-то затронет всех.

Так она стояла, не замечая времени. Может, прошло пять минут, а может и час.

Она не слышала, как скрипнула дверь, и как он прошел через сени и коридор. Почувствовала его присутствие только за секунду до того, как он подошел сзади и закрыл ей глаза руками. Он делал так всегда.

Странно, но она не вздрогнула. Не испугалась, будто сразу поняла, что это именно он. Что опасности нет, и это пришел именно тот, кто сумеет укрыть и уберечь ее от всех невзгод этого жестокого мира.

Боль от предвиденья будущего смешалась в ее душе с нахлынувшей радостью, а потом временно отступила.

— Настя, — он прижал ее к себе.

Она положила голову ему на плечо.

— Ничего не говори, — она уже целовала его, задыхаясь и чувствуя, что сердце выпрыгивает из груди. — Родной, родной, родной…

Не могло быть по-другому. Разве судьба может допустить, чтобы половинки не соединились?

За окном пошел дождь, прогрохотали еще три самосвала, на этот раз с песком и глиной, но они ничего этого не слышали.

«Наверно, я этого не заслужила, — подумала она — Совсем».

А потом соединились их руки, а затем и губы, и они закружились в танце, хотя никакой музыки, кроме тренькания сверчка, которого Настя хоть и боялась, но все же считала домашним животным — не было. Они сами не заметили, как оказались в спальне. И вслед за самыми сокровенными словами весь запас страсти и нежности, который копился все время его отсутствия, был пущен в ход.

Следующим утром они вместе отправились за город и поднялись на тот же холм, где провели такие чудесные два дня прошлым летом. Все было, как во сне, который Насте так запомнился. Только тот всегда обрывался на этом месте, и она не видела лица человека, который шел к ней через цветущее поле — только слышала его голос и знала, что он рядом.

А здесь сон продолжился. Настя боялась только одного — выпасть из него обратно в реальность. Туда, где их ждало неопределенное и страшное будущее.

Они вместе шли по зеленой траве. Иногда Антон подхватывал ее на руки и переносил через ямы и лужи. Дождя больше не было, но небо было сероватым и низким, и только сквозь прорехи с рваными краями можно было увидеть далекое солнце. Будь она одна, эта картина заставила бы ее сердце сжаться. Но теперь она видела другое — что облака расходятся, и горизонт уже чистый.