Читаем без скачивания Любовницы по наследству - Вячеслав Школьный

— Я уже боялась, что вы не придете, — облегченно вздохнув, из-под ресниц посмотрела она на меня.

— Просто немного в холле задержался, — как бы оправдываясь, сказал я, — любовался красотой сего архитектурного чуда.

— Что правда, то правда, — охотно согласилась Лесницкая, пропуская меня в номер и помогая снять куртку. — Гостиница действительно шикарная, здесь есть на что посмотреть. Не зря она называется «раем».

Я прошел внутрь «люкса» и внимательно огляделся по сторонам. Обстановка внутри комнаты соответствовала самым последним мировым стандартам. Вся мебель была только импортная и только наивысшего качества. Зеркальный потолок до мельчайших деталей отражал все, что меня окружало, а главным образом — широкую двуспальную кровать, покрытую голубым шелковым бельем. Дизайн был столь совершенным, что у меня возникло желание искренне зааплодировать вкусу тех, кто здесь так хорошо похозяйничал.

— И сколько же стоит такое удовольствие в сутки? — несдержанно присвистнув, поинтересовался я.

— Для меня, как для супруги мистера Маклайна, — совершенно бесплатно, — развела руками Лесницкая. — Номера этой гостиницы предназначены исключительно для иностранцев, а четыреста десятый, в частности, закреплен за моим драгоценным супругом. Так что фирма за все платит.

— Даже если его нет в нашей стране?

— Даже если его нет, — гордо задрала нос женщина. — Конечно, для иностранцев это все только официально. Зачастую тут приятно проводят время и многие местные привилегированные личности. Что делать? Кто платит, тот и музыку заказывает.

— Обычно подобного рода заведения кишат охраной, — задумчиво произнес я. — А меня почему-то никто внизу не остановил.

— Вы их просто не заметили. Я швейцару довольно подробно описала вашу внешность и дала шелестящую зелененькую купюру, поэтому он вас и пропустил так легко. А если бы, не дай Бог, у него насчет вашей личности возникло хоть какое-то малейшее подозрение, он бы дал соответствующий знак кому следует, и, смею заверить, вам бы, в таком случае, не очень то поздоровилось. Там сидят такие ребята, шутить с которыми нежелательно.

— Почему же вы меня сюда позвали? — Я вольготно плюхнулся в стоящее посреди комнаты широкое кожаное кресло и окинул ее внешний вид несдержанным пожирающим взглядом. — Неужели праздник какой-то?

— Наоборот, Андрей Николаевич, — женщина грустно опустила голову, — праздника никакого сейчас быть не может. Вы ведь знаете, что Елена Батурина погибла?

— Слышал одним ухом, — сочувственно кивнул я.

— Почему же тогда вы не были вчера на похоронах? Народу было очень много, но вас я как-то не заметила среди людей.

— Я узнал обо всем только вчера вечером. — Мне пришлось нагло соврать, но ни единый мускул на моем лице при этом не дрогнул.

— Вы что — телевизор не смотрите?! — недоуменно воскликнула Лесницкая. — Эту трагедию еще в пятницу вечером по всем каналам прокрутили.

— В пятницу у меня не было возможности смотреть телевизор, — ваш покорный слуга был в этот день в слегка нетрезвом состоянии.

— Никогда бы о вас такого не подумала, Андрей Николаевич, — строго посмотрела на меня Антонина Петровна, — очень даже на ваш стиль не похоже.

— Вы что — пригласили меня сюда для того, чтобы читать морали? — с определенным упреком в голосе сказал я.

— Может быть, и для этого тоже. То, что вас не было вчера на похоронах Леночки, всем сразу стало заметно. Я это ясно прочитала по лицам девочек, поэтому и не стала ждать завтрашнего дня и решила сразу же узнать причину, по которой вы отсутствовали.

— И исключительно для этого пригласили меня в одну из самых дорогих гостиниц Киева? — недовольно съязвил я.

— А вы подумали, что бы могли сказать соседи, приди вы ко мне домой в отсутствие мужа да еще и не в тот день, в который у Леси по расписанию занятие? Или если бы я к вам пришла в гости средь бела дня, что бы подумали обо мне?

— Вы так переживаете за свою незапятнанную репутацию? — усмехнулся я. — Значит, все-таки лучше было бы подождать до завтрашнего дня, пока я к вам сам заявлюсь, как вы сказали, «по расписанию».

Женщина слегка покраснела и, пройдясь по комнате, аккуратно подобрала под себя платье и села на кровать.

— Если честно, — с заметной ноткой вины в голосе сказала она, — я сильно за вас переживала, Андрей. Не знаю, почему, но сегодня всю ночь не могла уснуть, — вы не выходили у меня из головы.

— Значит, надо было выпить таблетку снотворного, Тоня! — слегка грубовато ответил я, делая ударение на ее имени.

— Если хотите, то называйте меня так, — пожала плечами женщина, — мне уже все равно. Только какой же вы, право, невежливый.

— А как, позвольте спросить, с вами можно быть вежливым? — Я еще с самого раннего детства усвоил, что лучшая защита — это нападение, потому и брал инициативу разговора в свои руки, чтобы не дать ей возможности что-либо по ходу дела придумать. — Поднимаете меня с постели, заставляете бежать, сломя голову, Бог знает куда, и я должен после этого сиять вежливостью.

— Неужели вам здесь не нравится? — не меняя своего надменно-кислого выражения лица, развела руками Антонина.

Я констатировал тот факт, что она действительно была права. Гостиница мне нравилась даже слишком, от номера я был вообще почти без ума, и где-то в глубине моей души даже теплилась некоторая благодарность ей за то, что она меня вырвала сюда из моей удушливой маленькой квартирки. Где бы еще мне при моем образе жизни довелось увидеть подобную красоту?

В дверь номера неожиданно постучали.

— Да, открыто! — не поднимаясь с кровати, громко сказала Антонина.

На пороге возник официант в белом накрахмаленном смокинге, перед которым медленно катилась блестящая тележка на колесиках с разложенными на ней разнообразными фруктами и бутылкой французского марочного вина.

— Заказывали? — улыбчиво спросил парень.

— Нет, вы, наверное, ошиблись, — со скоростью молнии среагировал я, но тут же вскочившая и подбежавшая к нему Антонина резко меня перебила:

— Да, да, это я заказывала, это мой заказ, — протараторила она, всовывая в карман официанту двадцатидолларовую купюру.

Довольный парень мгновенно испарился, и Лесницкая сразу же заперла за ним дверь.

— Зачем хоть это?! — удивленно воскликнул я.

Теперь инициатива автоматически перешла в руки к моей собеседнице.

— Имею же я, в конце концов, право позволить себе маленькую слабость, — кокетливо заявила она. — И прошу не перечить, молодой человек. Будем считать, что я вашей грубости не заметила, договорились?

Мне оставалось лишь спокойно согласиться и пожать плечами. Антонина поняла мой жест правильно, подтолкнула тележку к моим ногам, а сама расслаблено опустилась на ковер по другую ее сторону. Столь неблагопристойных манер от особы, причисляющей себя к аристократической верхушке, я, признаться, не ожидал.

— Андрей, откройте вино, — нежным голосом попросила она.

Я умелым движением подхватил бутылку с ввернутым в нее заранее штопором и лихо выдернул пробку.

— Только по одной рюмочке, больше не надо, а то у меня еще позавчерашняя попойка из головы не выветрилась.

— Это ведь легкий напиток, — пытаясь изобразить из себя саму скромность, произнесла Антонина. — Я ведь и сама не пью, просто так надо ради приличия. Хотя бы таким образом давайте с вами помянем Леночку.

Огромные хрустальные бокалы я наполнил багрово-красной жидкостью только наполовину. После того ужасного вонючего самогона, которым два дня назад меня накачал Павел Ишаченко, предложенный Лесницкой напиток казался поистине божественным нектаром.

— Вы извините меня, Андрей, — отхлебнув немного вина и заев его для приличия оторванной от лежащей на тележке грозди полупрозрачной зеленой виноградинкой, сказала женщина, — может я веду себя чересчур вульгарно. Просто сделайте вид, что вы этого не замечаете. Поймите, я ведь крайне редко могу себе позволить что-либо подобное.

— Да ладно, чего уж там, — удовлетворенный чудесным вкусом предложенного напитка, немного смягчился я. — Это вы меня извините, немного сорвался, погорячился, проявил, так сказать, излишнюю грубость.

— Будем считать, что ничего вообще не произошло. Предложите лучше тост.

— Мы же вроде бы как собрались пить за упокой души Елены Павловны, — вопросительно взглянул на нее я.

— Я считаю, что лучше не думать сейчас о плохом. — Глаза собеседницы оживились и наполнились соблазнительным блеском. — Вокруг ведь столько всего прекрасного. Я думаю, — сейчас не стоит вспоминать о ней. Душа Леночки упокоилась в лучшем мире, а мы остались среди живых, нам нужно получать удовольствие здесь, — пускай не все кругом идеально, но это все-таки принадлежит нам.