Первые американцы штурмовали побережье в шесть тридцать. На британском отрезке высадка осуществлялась на час позже. Саперы устраняли противодесантные препятствия, подготавливая пути для танков и пехоты. Целые эскадры бомбардировщиков и истребителей-бомбардировщиков блокировали резервы на их исходных позициях, преграждая им путь из тыловых районов к побережью. Все пять районов высадки союзники удерживали главным образом благодаря превосходству в воздухе.
Гербер задумчиво вложил бумаги в конверт. Было ясно, что эксперты ОКВ основательно просчитались. Сбросить союзников в море не удалось — положение складывалось весьма неблагоприятное.
Тем временем Мельдер подкрепился у Смутье и доложил:
— Герр обер-лейтенант Рау послал меня к вам. У нас там большая нужда в специалистах. Нам нужно срочно заварить дыру в борту корабля и отремонтировать повреждения, причиненные ему бомбардировкой.
— Но это дело рабочих верфи! — возмутился Гербер.
— Докеров мы в течение целого дня не можем найти. «Делайте все сами», — сказал нам капитан порта…
Этот призыв к самообслуживанию вновь показался необычным. Гербер откомандировал на корабль восемь человек. Он не без основания рассчитал, что, чем меньше людей останется под его началом, тем меньше с ними забот.
Вечером они пили красное вино, найденное Зайделем в подвалах замка. Матросы сидели перед громадным камином и курили сигары, которые тоже им не принадлежали. Талант Зайделя нашел здесь свое новое применение. С ним они не мрут с голоду по меньшей мере в течение ближайшего полугодия.
Экипажам с других кораблей не так везло. Она разместились вдоль берега в сырых окопах, квартирами им служили в лучшем случае заброшенные сараи, и, самое главное, у них не было возможности готовить горячую пищу.
Гербер охотно разрешил пользоваться кухней «своего» замка другим подразделениям. Со всех сторон к замку начали стекаться кашевары, повара и их помощники. Вскоре все вокруг кишело, как муравейник.
Среди пестрой толпы гостей оказались моряки с тральщика на котором когда-то плавал Гербер. Во время обхода он внезапно столкнулся с обер-ефрейтором Кнопом, который умело управлялся с большими горшками и чайниками, а вслед за тем появились Альтхоф и Шабе, чтобы забрать приготовленную пищу. Обычно такой жизнерадостный, Альтхоф казался сумрачным. Явилось ли причиной тому вторжение или, возможно, чин Гербера?
Им было о чем поговорить: тральщик «4600» потоплен — напоролся на мину новой конструкции, изобретенную англичанами. Ее действие еще не изучено. К счастью, команду спасли. Сейчас они разместилась в гостинице и ждут назначения. Обер-лейтенант Хефнер откомандирован в Хузум, в учебное подразделение; Майер работает помощником капитана порта; Фогель — на пункте управления. Риттер? Он сейчас в окопах, менее чем в 100 метрах отсюда.
Гербер спросил о Хансене. Шабе оглянулся вокруг:
— Наша паршивая овечка только что была здесь… Разглагольствует по-прежнему…
Гербер ничего не возразил. У него сложилось впечатление, что ефрейтор машинного отделения Хансен умышленно уклонился от встречи с ним.
***
Жизнь в старом замке была слишком хороша, чтобы длиться долго. В борьбе, которую вели за группу Гербера капитан, майор и подполковник, победу одержал, как ни странно, майор. Подразделение Гербера через два дня было переведено в форт «Шарнхорст». С грустью паковали моряки вещи и вновь монтировали на пестро раскрашенные тележки свои зенитки.
Группа Гербера разместилась в одном из бункеров с трехъярусными койками. Моряки удивлялись, что других претендентов на их бункер не было. Под утро они поняли почему: их тела горели от укусов блох и вшей. Раздевшись донага, моряки целый час дезинфицировали свою одежду.
В форту было устроено много амбразур для гранатометов, не было только гранатометов. И майор изливал душу Герберу:
— Уж несколько недель, как нам обещают оружие. Теперь, учитывая современное состояние транспорта, я не верю в его доставку.
Зенитные установки, привезенные Гербером, подошли к гранатометным амбразурам. С их помощью решили вести борьбу с самолетами противника, которые часто пролетали над фортом на небольшой высоте. Но огонь могли вести лишь самые выносливые матросы, поскольку возвратные пружины от орудий остались на корабле, а сильную отдачу при выстреле не все могли выдержать. Результат стрельбы — ни одного попадания. Установки слишком медленно передвигались на лафетах, и орудия не поспевали за быстро движущимися целями.
Практически форт в противовоздушном отношении оказался беспомощным. Тем не менее его гарнизон возлагал на две зенитные пушки большие надежды.
После первого же налета майор пришел к зенитчикам и дружески пожал им руки.
— Мои храбрые друзья, мы зададим перцу томми! — сказал он с гордостью. Он показал матросам на карте места высадки союзников: — К сожалению, противнику удалось захватить плацдармы. Но решающие бои еще впереди! В ближайшие 48 часов мы сбросим в море американцев и англичан. Наши войска с помощью ВВС и ВМФ нанесут им решающее поражение…
Матросы были несильны в географии. Они знали Шербур, Брест и несколько маленьких портовых городов между ними. Майор с удовлетворением стучал пальцами по карте, называя населенные пункты, и продолжал:
— Наше командование еще медлит пускать в ход танковые дивизии. Может быть, вторжение в Кальвадосе является только отвлекающим маневром противника, имеющим целью выманить все наши резервы. Основные силы вторжения могут быть высажены противником восточнее, в самом узком участке канала. Там располагаются, как мне достоверно известно, пусковые установки нашего нового оружия возмездия, с помощью которого в течение нескольких дней мы превратим Лондон в груду развалин… — Майор намеревался продолжать, но очередной воздушный налет прервал поток его красноречия. И он поторопился скрыться в мощном бункере еще до того, как первые бомбы засвистели над фортом.
А Гербер размышлял над словами майора. Может ли вторжение крупными силами явиться лишь отвлекающим маневром? Такая точка зрения казалась Герхарду просто наивной.
После двадцати магазинов, выпущенных из зенитных пушек, в их лафетах появились подозрительные трещины. И когда во время следующего налета очередь быть наводчиком подошла боцману Вендту, лафет внезапно развалился и орудие раздробило ему руку. Между раздавленными мускулами виднелись кости и сухожилия. Боцман побледнел и был близок к обмороку. Ему сделали перевязку и отправили в госпиталь.
***
Гарнизон форта «Шарнхорст» не относился к числу подразделений привилегированной категории. Его вооружение состояло из трофеев, собранных в полудюжине стран. Почти половина солдат были выходцами из районов Западной Польши. После молниеносной войны 1939 года они записались — далеко не по идейным соображениям — в фольксдойче, надеясь получить в обмен ощутимые блага. Некоторых к этому принудили. Однако мечты о лучшей жизни так и остались мечтами. В действительности их призвали в вермахт, загнали в этот обвеваемый всеми ветрами угол, где они должны были защищать фатерланд, с которым их ничего не ввязывало.
Нормы продовольственного снабжения были необычайно скудными. Защитники форта с благодарностью принимали каждую сигарету, которую им предлагали моряки: в полевых войсках нормы снабжения были в три раза меньше, чем на флоте.
На кухне был только один котел. Утром туда загружали кусок мяса, из которого в обычных условиях можно было сделать восемь котлет. На деле же этот рацион распределяли почти на сто человек. Мясо обжаривали и резали на мельчайшие кусочки. В котле варили дробленый горох. Незадолго до раздачи в котел высыпали и кусочки мяса. Таким образом, гарнизонное питание ограничивалось одним блюдом. Но при наличии единственного котла и при отсутствии иных продуктов даже самый искуснейший повар вряд ли мог приготовить что-нибудь получше.
Настроение защитников форта находилось на том же уровне, что и снабжение. Майор не располагал никакими средствами, чтобы хоть как-то поднять его. Он ограничивался лишь многословными беседами. «Все трудности должны быть преодолены», «Недостатки снабжения носят временный характер», «Непоколебимая вера в полную победу» — эти выражения так и мелькали в речах ретивого командира. Его разъяснения обстановки в районах вторжения, напротив, были почему-то до чрезвычайности краткими.
В перерывах между налетами матросы забрасывали вопросами Гербера:
— Правды ли, что англо-американцы используют тысячи самолетов?
— Правда ли, что противник преодолел наши береговые укрепления, а нашей авиации почему-то совсем не видно?
Один обер-ефрейтор по простоте душевной рассказал, будто машинист с какого-то тральщика говорил в кругу солдат, что сейчас самое разумное покончить… Гербер энергичным движением прервал рассказ обер-ефрейтора. У него возникли совершенно определенные подозрения.
