До берега, состоявшего, как и дорога, сплошь из застывшего асфальта, было недалеко; мелкие морские волны с легким шумом лениво набегали на сушу и откатывались назад, оставляя после себя блестящую черную глянцевитую поверхность, с которой вода скатывалась, точно с утиного хвоста Меня погрузили в ожидавшую нас лодку я после короткого морского путешествия на веслах подняли на борт небольшого кургузого суденышка, где по приказу Саймона я был сразу же помещен в каюту, уложен в постель и окружен всяческим вниманием и заботой. Саймон ухаживая за мной, как родная мать за больным младенцем, или, лучше сказать, как курица за цыпленком, и всякий раз, когда я делал попытки спросить его о чем-либо. снедаемый вполне естественным любопытством, он просто прижимал к моим губам свою широкую ладонь, угрожая задушить меня, так что мне поневоле приходилось молчать; тем не менее я все же сумел сообщить ему, что «Дракон» с сэром Джаспером на борту находится к северу от нас. Потом я уснул, и, когда проснулся, мы уже были в открытом море, и я, почувствовав себя немного лучше, с интересом выслушал рассказ Саймона о том, что приключилось после расставания «Донны Беллы» с «Морской феей». Однако временное улучшение длилось недолго, и вскоре меня сразил приступ жестокой лихорадки, чему виною были то ли болезнетворные миазмы и кровососущие насекомые мангровых болот Тринидада, то ли ядовитые испарения асфальтового озера, а то и просто ужасы и кошмары, через которые я прошел с тех пор, как очутился в трюме «Сан-Фернандо» в качестве пленника, ведь за эти короткие несколько недель я насмотрелся достаточно, чтобы у любого нормального человека поседели виски и помутился разум…
Впрочем, прежде чем приступить к изложению истории Саймона и связанных с нею дальнейших событий, было бы целесообразно, наверное, сказать пару слов об этом острове Тринидаде, тем более что я тесно познакомился с ним во время наших Поисков сокровищ мертвой головы, о чем рассказ будет впереди.
22. О судьбе «Донны Беллы» и о подвигах Саймона
Я слышал от многих, что Тринидад — ив этом, несомненно, заключается немалая доля истины — был назван испанцами в честь Святой Троицы, так как желтокожие «доны», хоть в большинстве своем и отъявленные мерзавцы, тем не менее весьма набожны и при всяком удобном случае любят пользоваться именами своих святых точно так же, как непристойными проклятиями и чесноком, и поэтому ничего удивительного, если после тяжелого и утомительного путешествия, увидев на горизонте три одинаковые горные вершины, они в благодарность Всевышнему назвали остров Тринидадом.
Не мне судить, насколько соответствует острову столь благочестивое название, но, на мой взгляд, индейское имя Йере, что означает «Страна колибри», звучит намного приятнее для уха, ибо здешние леса буквально кишат этими крохотными райскими птичками, размером не более пчелы, но кажущимися живыми осколка ми радуги, настолько восхитительно ярко и красочно их оперение. Сам остров, как я уже говорил, довольно большой; северная часть его гористая и заросла густым лесом, тогда как южную, низменную, покрывают сплошные джунгли и болота, за исключением невысокой горной цепи с тремя вершинами и потухшего древнего вулкана конической формы, у подножия которого расположен поселок Сан-Фернандо.
Немало мутных и илистых рек и речушек впадает в залив Пария, и кроме большого асфальтового озера здесь имеется еще множество горячих источников, свидетельствующих с полной очевидностью о том, что Страна вечной скорби и мрака расположена явно неподалеку от здешних мест.
Поселений здесь мало, если не считать деревень индейцев арраваков, очень красивых и миролюбивых людей, искусных мастеров по плетению гамаков и циновок из стеблей длинной и жесткой травы. Южная часть западного побережья тесно примыкает к неисследованным и загадочным землям Гвианы, а северная часть, с которой я только и смог познакомиться поближе, включает в себя острова Бокас в проливе Драконья Пасть; течение здесь очень быстрое и сильное, так что при слабом ветре острова эти представляют собой значительную опасность для мореплавания, хотя сами они красоты необыкновенной благодаря причудливой формы скалам, величественным пальмам и | множеству вечнозеленых цветущих и благоухающих лиан и прочих вьющихся растений, превращающих обычный клочок суши в истинно райские кущи. К тому же в здешних водах обитает невероятное количество рыб разнообразнейших форм и расцветок, некоторые удивительно красивые, а другие просто ужасные, словно порождения ночного кошмара; немало здесь также и акул, а в реках водятся огромные зубастые ящерицы с когтистыми лапами и роговой чешуей на спине.
Испанцы, населяющие эти земли, проводят время в поисках золота и в постоянных стычках с индейцами, хотя некоторые выращивают фрукты и получают неплохие доходы, поскольку благодатный климат, жаркое солнце и плодородные почвы делают это занятие совершенно необременительным. Ну а прочие сведения об этой удивительной, загадочной, но тем не менее прекрасной стране вы узнаете, когда прочтете о поисках сокровищ черепа; сейчас же мне не терпится вставить сюда историю Саймона в том виде, как он рассказал ее мне, прежде чем нервная горячка надолго приковала меня к постели, пока наше судно, то и дело меняя галсы из-за неблагоприятного ветра, черепашьим шагом продвигалось на север в поисках «Золотого дракона».
— Нет-нет, приятель, твоя история может подождать, пока ты окрепнешь, а я тем временем расскажу тебе свою, достаточно странную и невероятную, хотя самым невероятным в ней является наша встреча, когда ты торчал по пояс в асфальтовой трясине, а тот щенок, Нед Солткомб, развлекался, насмехаясь над твоими по. пытками выкарабкаться! Чтоб мне провалить. ся! Хотел бы я знать, как он сейчас себя чувствует!
— Перестань, Саймон! — запротестовал я. — Если бы ты сам испытал на себе цепкую хватку проклятого черного болота, то, скорее, пожалел бы его! — Я вздрогнул, говоря это, поскольку был, как я уже заметил, очень слаб и перед моими глазами вновь возникло кошмарное видение: лохматая спина собаки и пара желтых кожаных сапог, торчащих из смолы.
— Ладно-ладно, приятель; увидел бы ты все то, что мне пришлось повидать после того, как мы расстались, так не был бы, пожалуй, таким чувствительным! Чего ты смеешься?
— А вот когда услышишь мою историю, Саймон, тогда и поймешь, — устало возразил я и сделал ему знак продолжать.
— После того как старый Фигли так подло расплатился с тобой за насмешки, нам пришлось довольно туго, потому что новая мачта не выдерживала и половины парусов и мы еле ползли по волнам, точно гигантская морская улитка, под непрестанный хор вздохов и стенаний раненых и пленных донов. Тем не менее, несмотря на все это, команда была в отличном расположении духа из-за того, что мы захватили такой великолепный галеон, и перестала роптать на капитана, который долго не мог решить, куда идти и что делать, так как никаких признаков английской флотилии вокруг не было видно, а на борту «Донны Беллы» находилось слишком уж много «желтокожих».
