пробраться в кабинет шефа. Само это место уже вызывало у нее изжогу, даже если она заходила в святая святых «SeeU» легально. Не сиди там сейчас упрямый Никита, Лена бы сбежала без оглядки.
Прокравшись через сумеречную зону приемной, Лена подобралась к массивной двери, склонилась к замочной скважине и прислушалась. Тихо было, как в морге.
Может, Никита все-таки передумал и ушел? Может, разыграл ее? Лена на всякий случай вытащила смартфон, чтобы повнимательнее разглядеть снимок Кобзева на предмет фотожабы. Все очертания казались ровными, свет тоже падал вполне органично…
– Лена?
Телефон выскользнул из рук, глухо стукнувшись об пол. Тихонько хрустнул экран, но Фетисову это сейчас волновало меньше всего. Она медленно обернулась, заранее зная, кого увидит у себя за спиной: этот баритон она бы узнала даже в хоре Большого театра.
– Ян… – от волнения голос сорвался, и звук вышел жалобным и писклявым, как у пойманной мыши.
Даже в тусклом свете из коридора было видно, как изменился Томский. Лицо осунулось, модная небритость превратилась в какую-то недобороду. Светлые волосы торчали в стороны, только теперь это была не укладка в стиле художественного беспорядка, а беспорядок настоящий, который бывает после путешествия в плацкарте по маршруту «Москва – Владивосток». Да и пахло от Яна довольно скверно: не любимым Лениным парфюмом, а кислой капустой.
Фетисова не стала спрашивать, из-за нее ли он так радикально преобразился: все было слишком очевидно. И чувство вины, болезненное и терпкое, моментально вытеснило страх.
– Ян, прости меня… – Лена шагнула к нему, сама не понимая зачем.
– Что ты здесь делаешь? – Его глаза холодно блеснули, и он напомнил ей своего отца.
– Я… Я Вайца искала… Не знаю, слышал ты или нет, но он теперь у нас генеральный…
– Папа сказал. Я приехал вещи забрать. – Ян оттеснил Лену от двери. – Вайца здесь нет, так что ты можешь идти.
– Да, но… Нам с тобой надо поговорить… – Она лихорадочно соображала, как подать сигнал Кобзеву. Телефон валялся на полу с разбитым экраном, Ян уже достал ключ… Интересно, Никита слышит их из кабинета или эти двери звуконепроницаемые? Ну почему они не разработали какой-нибудь секретный стук?!
– Не о чем, – отрезал Томский. – Я не хочу тебя больше видеть… – Он собрался уже вставить ключ в замок, но дверь распахнулась, ударив Яна по лбу с такой силой, что он покачнулся и обмяк на пол, будто из его тела разом исчезли все кости.
Никита выглянул из кабинета и остолбенел.
– Ты что… Ты опять траванула Томского?! – пробормотал он в ужасе.
– Нет! – Лена схватилась за стену, чтобы ненароком не присоединиться к Яну. – Ты шибанул его дверью.
– Нет, я не мог… Я не… – Кобзев склонился над поверженным шефом и посветил на него телефонным фонариком. – Блин, точно. У него еще и нос, кажется, сломан.
– Как мило. – У Лены вдруг пропали все эмоции, она словно отделилась от тела и наблюдала за ситуацией откуда-то сверху, из астральной проекции. – Нос за нос… Может, это здание и правда проклято? – Эта мысль показалась Фетисовой забавной, и она усмехнулась. – Как думаешь, нас с тобой за это посадят или все-таки убьют?
– Во-первых, не нас, а меня. – Кобзев приложил пальцы к запястью Яна, пытаясь прощупать пульс. – Во-вторых, он жив. И… – Никита принюхался. – Кажется, не совсем трезв.
– Отлично. «Влюбитель» еще и алкоголизм вызывает! Теперь из-за этой предвыборной кампании все наши пользователи сопьются! Зато сколько бабла можно поднять на рекламе алкоголя…
– Нужно звонить в «Скорую»! – Никита выключил фонарик на телефоне и открыл список контактов. – Скажем, что он сам ударился. Пьяный был, не вписался в дверь.
– Нет, звонить буду я. – Лена пришла в себя от первого шока. – Тебя здесь вообще не было. Ян тебя не видел и не знает, что это ты его вырубил…
– Алло, полиция? – донесся снизу слабый голос Яна. – На меня напали…
Когда Томский умудрился очнуться и в какой момент сумел незаметно достать смартфон, Лена не поняла. Ясно ей было лишь одно: договорить он не должен. Лена выбила гаджет из рук Яна, сама до конца не осознавая, что творит, а потом уселась сверху, не давая ему пошевельнуться.
– Пусти! – прогнусавил Томский. – Полиция все равно отследит звонок…
Он отбивался, как лев, но один против двух – уже не самый выгодный расклад, в особенности если этот один получил по голове дверью. Не прошло и пяти минут, как Томский прочно занял свое законное место в кресле директора. Прочно – потому что Лена с Никитой для пущей надежности прибегли к помощи широкого скотча.
– И что дальше? – Ян дернулся, как пленный партизан. – Похитите меня? Будете требовать выкуп? Лена-Лена… – Он посмотрел на нее с болью. – Я ведь тебя так любил…
– Вообще-то нет. – Она присела на край стола.
– В смысле? – Томский так удивился, что даже перестал дергаться и будто забыл о том, что его удерживают насильно. – Мне, наверное, лучше знать. Я в жизни ничего такого еще не чувствовал! Ни к одной женщине.
– Это был «Влюбитель», Ян, – призналась Фетисова.
И она рассказала ему всю историю с самого начала. И о том, как ночами с Никитой разрабатывала «Влюбителя», потому что мечтала привлечь внимание Томского, да и самого Томского в придачу. И о том, как по ошибке попала в Пашу, и в какого мстительного безумца он из-за этого превратился. Несмотря на возражения Никиты, Лена даже поведала Яну, как он оказался у нее в квартире после митапа. Томский слушал молча и мрачнел с каждой новой подробностью. Перебил Лену он лишь однажды, когда она затронула самую болезненную для него тему.
– Хочешь сказать, «Влюбитель» на всех действует как бром? – недоверчиво переспросил он. – А только с теми, в кого он влюбляет, или вообще со всеми? И не знаешь, этот эффект надолго?
– Не знаю. – Лена виновато склонила голову. – Возможно, тут нужна помощь психолога…
– В принципе, если так подумать, можно эту проблему решить тем же способом. Клин клином. Пустить двадцать пятым кадром картинки с голыми девушками, скрытая аудиозапись: «Ты хочешь секса…»
– Нет! – хором воскликнули Лена и Томский.
– Больше никакого
