Впервые за долгие десять лет опасался быть убитым. Это открытие чертовски потрясло и отрезвило его.
Он полюбил женщину, и рано или поздно эта любовь приведет его к смерти.
Тот, кто не дорожит жизнью, всегда имеет преимущество. Опасающийся за свою жизнь слишком осторожен, слишком медлителен. Он колеблется. В критический момент задумывается о смерти и о тех, кого уже никогда не увидит.
Камерон размышлял о своем открытии все время, пока поезд пересекал Канзас и потом, замедляя ход, поднимался в горы. Мужчина в поезд не сел. Должно быть, провожал кого-то. Но в последующие дни Камерона узнавали и другие. К счастью, все они стремились пожать Камерону руку, а не сразиться с ним. Но поскольку он снова оказался на территории, где прослыл легендой, следовало ожидать неприятностей.
– Ты молчишь, как скала, – сказала Делла, опуская на колени газету.
Пузатая печь позади них не работала, и окно покрылось тонким слоем льда. Делла закуталась в шаль и достала большие перчатки для верховой езды, чтобы согреть руки.
– Просто я думаю кое о чем.
Он думал в том числе и о том, как тоскует по ней каждую ночь, когда она отправляется в спальный вагон для леди, а он – в спальный вагон для джентльменов.
– Что ты собираешься делать, Камерон?
– Ты о чем?
– Кондуктор сказал, что мы прибываем на конечную станцию завтра. Затем дилижансом отправимся в Санта-Фе. В город прибудем на исходе дня, и нам придется остановиться в гостинице. – Она опустила глаза и слегка покраснела. – На следующий день ты найдешь того человека, о котором упоминал, и наймешь его, чтобы он доставил меня в Ту-Крикс. – Она пристально посмотрела на него. – А потом что ты собираешься делать? Что дальше, Джеймс Камерон?
Ему нравилось слышать свое имя из ее уст, но она называла его Джеймсом только в минуты сильного душевного волнения.
– Это один из вопросов, который я обдумывал. Я пытался решить, так ли приятно преследовать преступников в судебном порядке, как их ловить.
Она вскинула брови.
– Ты смог бы оставить должность шерифа?
– Пока я лишь размышляю об этом. – Понимает ли она, что изменила всю его жизнь? – Охота за преступниками слишком долго составляла смысл моей жизни, чтобы полностью отказаться от нее. Но то же самое можно делать и другими методами.
Путешествием в Атланту война для Деллы закончилась. За время долгой поездки в поезде она делилась с Джеймсом воспоминаниями, рассказывала неспешно, тщательно подбирая слова, пытаясь убедить его в достоверности картин, возникающих в памяти. Она говорила спокойно, то с нежностью в голосе, то с глубокой горечью. Камерон понимал, что так она прощается с прошлым, прежде чем забыть о нем навсегда.
Сам он не мог этого сделать. Прощение Деллы изгнало призрак Кларенса, и Камерон был ей благодарен за это. Он мог забыть о том дне в овраге, когда появился Кларенс. Его смерть больше не будет преследовать Джеймса. Но были дюжины ребят в сером. Славных ребят, которые требовали искупления за свое поражение и смерть.
Он должен оплатить этот долг. Но как это сделать, когда стало слишком опасно, да и бессмысленно, пользоваться оружием? Его отец, судья, был бы рад, узнав, какое направление приняли теперь мысли сына. А Делла тоже была бы рада, подумал вдруг Камерон.
– Ты все еще меня ненавидишь? – спросил он.
Это было бы справедливо. Но иногда он вспоминал, как в парке Сент-Луиса она призналась ему в любви.
Делла ответила не сразу. Она сложила газету, которую читала, убрала ее и повернулась к заледеневшему окну. За ним царила тьма.
– Нет, – наконец произнесла она едва слышно.
Бурная радость охватила Камерона, мгновенно уступив место разочарованию. Ведь это не значит, что она любит его. Словно угадав его мысли, Делла прижалась к нему:
– Нам о многом надо поговорить, Джеймс.
Джеймс! Он снова испытал радость.
– Полагаю, разговор требует конфиденциальности, – заметил он, устремив взгляд перед собой. – Поговорим завтра за ужином в Санта-Фе.
Она все еще смотрела в темное окно.
– Ты собираешься снять номер в гостинице?
– Да.
Она кивнула:
– Думаю, мы поужинаем, а потом закажем виски в номер. Завтрашняя ночь вполне подходящий для этого случай.
Ему плохо спалось на узкой и короткой вагонной скамье. В полпятого утра он встал, оделся и вышел в пассажирский вагон. Закурил сигару, оперся ногой на переднюю скамью и соскоблил лед с окна, чтобы можно было видеть звезды, мерцающие в темноте холодного утра.
Он понятия не имел, о чем она хочет поговорить. Но у него были собственные соображения, которые следовало обсудить. Делла Уорд не вернется в Ту-Крикс. Если ему удастся убедить ее в этом. Но окажутся ли для нее достаточно вескими его аргументы? Вот в чем вопрос.
Делла взяла его под руку, когда они вышли из ресторана и пересекали Плаза-сквер.
– Я поглотила огромное количество пищи и твоих денег, – сказала она, взглянув на небо, усыпанное мириадами звезд. – Я и забыла, что за ужасное испытание – провести целый день в седле. Меня все еще мутит.
– Ты устала?
– Это был долгий день.
Ей пришлось вспомнить, сколько нервного напряжения требует пребывание в городе, когда рядом Камерон. Каждый посетитель ресторана может оказаться стрелком. На каждом шагу ждет засада.
– Я сам предложил отложить разговор, и вот сейчас самое время обсудить множество накопившихся проблем.
Она кивнула.
Придя в номер, Делла убрала на вешалку их верхнюю одежду и шляпы и причесала волосы, а Камерон тем временем зажег лампы и разлил по бокалам виски.
Они сели за стол и какое-то время молча смотрели друг на друга. Ей так нравился этот мужчина! Высокий, синеглазый, с безупречной формой бровей, красиво очерченными губами и ослепительно белыми зубами. Он коснулся своим бокалом ее бокала.
– Я знаю, тебе есть что сказать. Мне тоже. Это было несколько неожиданно.
– Начинай ты, если хочешь.
Делла вдруг почувствовала смущение, подумав о речи, которую приготовила заранее. Если она неправильно поняла его слова, сказанные в парке Сент-Луиса, то рискует выставить себя полной дурой.
– Нет, только после тебя.
Они улыбнулись и заговорили одновременно:
– Извини, Джеймс, но тебе следует расстаться со своим оружием.
– А ты не должна возвращаться в Ту-Крикс в Техасе.
Они выпили по глотку виски. Делла подождала, пока напиток обожжет горло, и улыбнулась. Оставалось еще кое-что урегулировать, но, судя по всему, все шло как по маслу. Джеймс тоже это понимал. Он подарил ей задумчивую полуулыбку, от которой у нее слабели колени.
Камерон поднялся, медленно расстегнул жилет, затем рубашку.
