— Да, я хочу открыть Нагр, — сказал он прямо. — Нам нужно наше оружие.
Ширин встала, медленно прошла к панорамному окну и долго-долго неподвижно смотрела на разгорающийся серебром шеннон-арский рассвет.
— Знаешь, я бы на твоем месте пошла официальным путем. Собрала бы всех Вечных. Поставила перед ними этот вопрос. Пусть это станет общим решением, — не оборачиваясь, сказала она. — Да и тебе все равно нужна не только моя часть ключа.
— Не думаю, что некоторые вообще поймут, зачем это нужно. Тот же Альсар. Или Даллах… уверен, что я не получу их согласия, — вздохнул Кольер. — Кстати, остальные части у меня уже есть.
— Может быть, разумнее его не трогать? — предположила Ширин. — Во-первых, там все достаточно старое. В каком состоянии вы найдете то, что там лежит? Во-вторых, ты уверен, что вы знаете, как управляться с теми вещами, что там находятся?
— Уверен. Кроме того, насчет состояния… Многое из того, что мы используем сейчас, сделано приблизительно в то же время. Сплавы старых нагов фактически вечные.
Ширин долго молчала. Потом повернулась.
— Нет, Кольер. Я против. Думаю, Нагру от Анг Миртовых биороботов ничего не грозит. Он ведь в пещерах? Значит, в камне. Значит, защищен. Что касается разумных существ… — она покачала головой. — Пусть лучше остается недоступным.
— У нас недостаточно сил, чтобы отбиваться от Анг Мирта, — в голосе Кольера почувствовалось напряжение, — Атак все больше. Нэргов больше, сами они становятся крупнее и активнее. Они сильно, быстро, существенно разрушают грань, их технология прорыва травматична для нашего пространства. Грань восстанавливается медленно, мы пока плохо представляем, как охранять поврежденные участки. Сейчас нам нужна любая помощь. Знаешь, я даже готов пойти на поклон к Гевору, поделиться материалами и попросить, чтобы и его люди присоединились к исследованиям.
— Что, Хэйген не в состоянии восстановить Грань или ты перестал ему доверять? — ехидно осведомилась Ширин.
Кольер ответил не сразу.
— Ты не знаешь, — печально констатировал он.
— О чем именно?
— Рессер исчез. Уже 15 дней, как его нет. Есть несколько косвенных свидетельств, что его… нет в живых.
— Серьезно? — язвительно осведомилась она. — С каких это пор отсутствие Вечного в течение двух недель вдруг считается свидетельством его смерти?
— С тех пор, как его близкие и друзья начинают это подозревать, — ответил Кольер холодно. — Например, руководство подчиненных ему и зависящих от него служб. С тех пор, как его ярые противники начинают удовлетворенно потирать руки.
— Ты… ты мне… лжешь! — голос Ширин полыхнул яростью. — Дешевая манипуляция, — продолжила она сквозь зубы. — Тебе ТАК нужна оружейка, что ты используешь подлые трюки, чтобы меня развести? Ты меня за идиотку держишь?
— Грань не затягивалась, — пробормотал потрясенный новостью Саша, глядя на Кольера. — Она не затягивалась, — повторил он с волнением, переводя взгляд с одного на другого. — Раньше, когда нэрги атаковали, к концу атаки провал в другое пространство полностью исчезал. А вчера… вчера он никуда не делся, только сжался немного. Понятно теперь, почему Пауки с нами не пошли, — пробормотал он сам себе.
— Кто-то должен был прикрывать ваши спины, — усмехнулся Кольер мрачно. — Твои нападки на Шандра совершенно излишни. Ему теперь не позавидуешь.
— Что еще, — с трудом выговорила Ширин, — заставляет вас считать, что Рессер погиб?
— По словам Шандра, при отсутствии воплощенного Ворона зеркала Стражи меняют яркость, — продолжил Кольер. — Тускнеют. Это не отражается на качестве их работы, но яркость теряется. Я лично убедился пару дней назад — да, это так.
— Других причин нет? — ехидно осведомилась Ширин. — Может, их почаще тряпочкой протирать?
Она не верит, подумал Саша. Отказывается верить.
— Статуэтки Вечных — слышала про такой артефакт? — Если Вечный имеет живое воплощение, неважно, осознал он сам себя или еще нет, статуэтка светится.
— Так вот они зачем, — пробормотала она.
— Ну, связь с воплощением — это не цель, а особенность, — пояснил Кольер. — Тот, кто их делал, стремился увековечить красоту. Так вот. Ворон потух.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— А у Реваля?
— И у Реваля. Он, кстати, взял на себя расследование обстоятельств и считает, что виновный должен быть жестоко наказан.
Ширин долго молчала. Постояв у окна, она медленно, очень медленно вернулась в свое кресло. Села, положив голову на руки.
— Как это произошло? — в конце концов спросила она севшим голосом, не глядя ни на кого.
— Я пока не знаю, — ответил Кольер. — Шандр не делился подробностями.
— Но он уверен?
— Да.
— А ты сам? — взгляд ее неожиданно стал холодным и пристальным. Стальные серые глаза властно и жестко вцепились в лицо старого нага, который замер в неподвижности. Саша напрягся. Кольер явно пытался то ли отвести взгляд, то ли просто шевельнуть головой, но его неестественная неподвижность говорила Саше, что он явно ею парализован. В конце концов она сама раздраженно мотнула головой, и старый наг облегченно откинулся на спинку стула.
— Что ты хочешь сказать? — проговорил он медленно, восстанавливая дыхание.
— Тебе это выгодно, — прошипела она. — В первую очередь — тебе. Временное отсутствие Защитника. Ворон все равно воплотится, рано или поздно… Но пока его нет… О, как раз тебе есть, где развернуться! Прикрыться Анг Миртом, заявить, что Ар Соль слаба и ее некому защищать, под видом благородной цели вытащить на свет оружейку, а там и до Либрума недалеко. Тебе что, власти не хватает? Или… кормежки? Знаю я, как ты кормишься, и что ты из себя вообще представляешь…
— Ширин, — Саша в первый раз слышал, как его учитель повышает голос. — Прекрати истерику. Я знаю, вы были друзьями, тебе сейчас больно, но меня ты тут зря приплела.
— Правда? — вкрадчивым шепотом спросила она, и Саша со страхом заметил, как изменились ее зрачки, как едва заметно трансформировались пальцы, затягиваясь перепонками и выращивая когти. Она сейчас обернется, если не успокоится, — испуганно подумал он, глядя, как "плывет" ее лицо, стремительно приобретая звериные черты и точно так же стремительно возвращая человеческие. Глаза начали светиться… Зрелище было настолько жутким и неестественным, что у него поневоле отреагировала перчатка на левой руке, трансформировавшись в чешуйчатый коготь. Он поспешно засунул ее под стол, надеясь, что хозяйка Некроса не успела этого заметить.
— Восстановить былое величие ордена, раздав оружейку таким, как он, — поднявшись из за стола, она махнула рукой, уже наполовину превратившейся в крыло, в сторону Саши, — безмозглым, легко внушаемым молодым людям с отягощенным агрессией неконтролируемым либидо, налепить из них подобие маленьких Аспидов, полуграмотных, зато послушно идущих туда, куда ты их натравишь?
— Прекрати, — сказал Кольер с угрозой. — Не вынуждай меня вспомнить то, что я успел хорошо забыть.
— Зачем ты дал этому мальчику Легарот? — существо на другом конце зала уже мало чем напоминало человека, но еще не окончательно превратилось в огромную летучую мышь. Сашу трясло. — Что ты творишь втайне от остальных?
Тварь распахнула крылья и подалась навстречу. Кольер стремительно вскочил на ноги, отпрыгнул назад и толкнул Сашу на пол и под стол, но тот неожиданно поскользнулся и понял, что с его телом что-то происходит. Он не ушибся, но почувствовал жгучую боль в спине и в ногах. Что-то пыталось разорвать, растянуть в длину его позвоночник, он ощутил, что теряет равновесие и падает. В ушах стоял оглушительный звон, накатила омерзительная тошнота. Пытаясь ухватиться за что-нибудь, он вдруг осознал, что и руки ведут себя не как руки, вернее, что у него больше нет рук — и, полностью потеряв контроль над тем, что он еще несколько мгновений назад считал своим телом, он выключился из реальности.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Когда он пришел себя, Ширин стояла рядом, в своем обыденном, человеческом обличье, Кольер — у окна. Вид у него был на удивление бесстрастный.
