Читаем без скачивания Послание - Джек Керли

Я пошел дальше. Сто нелегких шагов. Остановка.

Ничего. Тот же монотонный шелест. Еще сотня шагов. Я прислушался. И пошел дальше.

Остановился.

Я услышал. Стрекотание одного коричневого сверчка среди целого хора черных, звук корнета на фоне громкого рева духового оркестра. Что-то в общем звучании изменилось. Впереди меня, позади – я не мог понять. Я стоял, как слепой, почуявший запах дыма в сухом, как порох, лесу. Я прошел несколько шагов вперед, потом вернулся назад, чтобы почувствовать разницу, направление и проанализировать. Похоже, это находилось справа от меня и немного впереди. Я пошел в ту сторону.

Мама знала, что означают волшебные картинки. Это было видно в ее замаскированных глазах, которые она покрасила в зеленый цвет – вместо серых, с которыми она ходила каждый день.

А ну-ка послушаем ее сейчас. Как она лжет.

– Я не ваша мама, Уилл. Я доктор Даванэлле. Эйва Даванэлле. Мы с вами вместе работаем в офисе медицинской экспертизы. Вспоминаете? Остановитесь и постарайтесь вспомнить, Уилл. Все станет на свои места, если только вы постараетесь и вспомните.

Он никогда раньше не слышал, чтобы Мама использовала испуганный голос. Она пытается сохранить его ровным, сглаженным, но испуг все-таки оставляет крошечные следы.

– Я помню, Мама. Все это есть на картинках. Это исторические картинки, секреты. Ты видела, как я вырос в большого мальчика? Ты видела, как выросли мои мускулы? – Он показал на серый экран замершего на паузе телевизора.

– Да, Уилл, но это не вы…

– Я видел, как ты вернулась. И я знал, что ты все еще сердишься на меня. Но я собираюсь вычистить Плохую Девочку из тебя навсегда, Мама, и…

– Уилл, вы можете попасть в беду, в ужасную беду. Пока вы еще можете это остановить.

– …а потом мы сможем сделать все это снова, Мама, на этот раз правильно, как просто люди, какими все и должны быть. Я хочу быть просто человеком, Мама, и ты хочешь быть просто Мамой.

– Уилл, прошу вас…

– Сейчас я сильный и смогу вытащить из тебя Плохую Девочку.

Он подошел к брезентовой сумке, которую привез с собой, и вынул оттуда несколько блестящих инструментов из морга: их там никогда не хватятся, поэтому это нельзя считать кражей. Он выложил их на чистое белое полотенце в сияющем серебристом подносе и с гордостью показал ей.

Он протянул руку и убрал прядь волос с ее глаз.

– Не плачь, Мама. Боль очищает нас.

К звуку, на котором я сконцентрировался, добавился еще один. Я пробежал чуть вперед и увидел линию берега, плещущуюся воду. Это и был новый звук. Я шел вдоль канала, отходившего под углом от реки, – возможно, для стоянки на якоре.

Я отступил назад, снова сфокусировался на звуках дождя, услышал ритмичный стук и пошел на него к деревянным сваям в конце канала – омываемым водой призракам, невидимым, пока я не оказался на расстоянии пяти метров от них. Дождь барабанил по остаткам настила старого дока. Под ногами затрещали гравий и битые ракушки, и я понял, что иду по приспособлению для спуска лодок на воду.

Я отошел, замер, задержал дыхание, закрыл глаза и снова превратился в слушающую машину. Еще один звук откуда-то справа, слабый и глухой. Я мечтал о вспышке молнии, о выглянувшей на мгновение луне, о чем-нибудь, что могло бы разорвать темноту. Звук пропал было, но я попятился и снова услышал его. Потом повернул налево и пошел вперед.

Пока не увидел свет.

Я смахнул с ресниц капли дождя, но свет не исчезал. Парящая в воздухе горизонтальная лента лунного луча. Это где-то на деревьях? Нет! – крикнуло мое сознание. Свет шел от смутного очертания шхуны для ловли креветок на фоне серо-черного неба. Стрелы лебедок вздымались, как копья, а шелест дождя по деревянному корпусу отзывался тихими, скорбными причитаниями где-то глубоко во мне.

Глава 36

– Вилли! Вилли!

– Не разговаривай со мной. Мне нужно заниматься делом. Ты не можешь со мной разговаривать.

– А разве ты не хочешь снова поговорить с Плохой Девочкой, Вилли?

– ММММмммммммм. МММмммммммм.

Линди заткнул уши пальцами и замычал громче. Он пробовал так делать много лет назад, но тогда Мама сунула его пальцы в пламя печи и сказала, что такое случается с пальцами, которые пойманы в ушах.

– Ты был так добр с ней, Вилли. А что, если Мама солгала и Плохая Девочка на самом деле Хорошая Девочка?

– Это ложь! МММмммммммм.

– Разве Плохая Девочка когда-нибудь заставляла делать вещи, которые тебе не хотелось, Вилли? Или с Плохой Девочкой тебе было хорошо?

Он не должен был напоминать о Плохой Девочке внутри нее. Теперь она пыталась использовать это против него.

– Это не было хорошо, Мама. Это было как выходившая из меня рвота. ММммммм.

– Ты собирался вырезать Плохую Девочку из Мамы, Вилли? Ты в этом уверен?

– Ммммммммм. Ммммммммм.

– Возможно, ты хотел вырезать Маму из Плохой Девочки.

– Ты сумасшедшая! Поэтому ты и плохая – ты врешь.

– Сними с меня, Вилли, эти глупые веревки. Иди сюда и свернись клубочком рядом с Плохой Девочкой. Твоей Плохой Девочкой, Вилли.

– Прекрати произносить такие слова.

– Тебе не нужно вырезать Маму из меня, Вилли. Я могу просто отослать ее. Я могу отослать ее хоть на край света.

– Она не пойдет. Она ЗАСТРЯЛА здесь!

– Уже нет. Ты испугал ее своим волшебным секретным фильмом, своим великолепным фильмом. Ее даже нет в этой комнате, Вилли. Почему бы тебе не подойти и не развязать меня? Мы с тобой вдвоем скроемся, прежде чем Мама возвратится.

Уиллет Линди, он же мистер Каттер, взял скальпель и провел по лезвию большим пальцем.

– Это не сработает, Мама. Ты мне сама об этом говорила.

– Нет, Уилл, не надо, Уилл…

Ее живот был таким мягким и теплым.

Лестница на палубу была воткнута в грязь рядом с большим полноприводным вездеходом. Киль находился на высоте метра над грязью, а само судно стояло на толстых опорах стапеля для ремонта, который так никогда и не состоялся. Конструкция выглядела неустойчивой, и я боялся, что шхуна поедет, когда я встану на лестницу.

Через обшивку корпуса я услышал тихий звук. Голос Эйвы.

Шхуна стояла прочно, и я взобрался на палубу. Свет пробивался сквозь тонкую щель на окне, где один кусок пленки не полностью заходил на другой. Теперь я услышал и второй голос. Нагнувшись, я прижался к окну.

Над Эйвой стоял Уиллет Линди. Она, в одном белье, была привязана к столу для аутопсии. На Линди не было ничего, кроме выпачканных в грязь брюк от костюма и ботинок. Я видел, как он намечает пальцем направление разреза на ее животе, держа в другой руке скальпель и готовясь действовать.

Я бросился на дверь, и проржавевшие петли тут же отвалились. Это напоминало удар по бумаге: я споткнулся и, размахивая руками, пролетел через узкую каюту. Потом поскользнулся в грязи и крови, стекавшей с моих ног, и тяжело упал. Боль пронзила мое бедро, нож отлетел в сторону. Шхуна зашаталась на столбах, раскачиваясь, словно на воде. Снизу раздался треск, и судно дало крен. С полок на пол с грохотом упали консервные банки, бутылки из-под воды, тарелки, инструмент. Телевизор пополз вперед и остановился, удерживаемый проводами. По полу покатился пульт дистанционного управления, и я, почти голый, растянулся рядом.

Лента начала перекручиваться назад.

– Иее-яуп, тис-трис сипппен…

На экране из темноты появился рот Уиллета Линди и начал втягивать слова в себя. В это время реальный Линди стоял прямо надо мной, а в лицо мне смотрели два темных глаза двуствольного дробовика.

– Лежать! – завопил он. – Просто оставайтесь на месте, детектив Райдер.

Он так сильно ударил меня в бок ботинком с металлическим носком, что я скрючился.

– Я здесь все чистил и чистил, а теперь вы понаносили грязи.

Он направил ствол мне в голову.

– Оуп, иеняах, иеппух… – произнес телевизионный Линди, продолжая заглатывать собственные слова.

– Давайте вперед, через комнату. Не вставать. Ползком! Я пополз.

– Я наблюдал за вами, детектив Райдер, – сказал Линди. – Вы все время что-то вынюхивали вокруг Мамы. – В телевизоре массивные лапы Барлью превращались в бицепсы Дэшампса, сдуваясь после этого до размеров рук Нельсона.

– Крин-йее-уп, тенрип, ридши…

– Сядьте. Здесь. Не вздумайте. Двигаться.

Я повиновался. Если бы он нажал на курок, голова моя превратилась бы в кашу.

– Почему вы здесь? – требовательным тоном спросил он.

– Чтобы забрать доктора Даванэлле домой.

– Мама остается здесь.

Телеэкран показывал, как Эйва вставляет внутренние органы в Дэшампса, словно пакует посылку для отправки. Еще одно быстрое движение скальпеля, и разрез на теле зажил.

– Ттен-юпо, пинрип, тудо…

– Я не смогу вас связать. Поднимите руки вверх.

Он собирался отстрелить мне руки.

– Поднимите руки над головой, детектив Райдер.