Еще один аргумент — мужество москвичей. И — как следствие — неспособность чекистов действовать в ситуациях сопротивления им. Аргумент? Отчасти.
В ту самую страшную ночь с 20 на 21 августа 9-миллионная Москва спала. «Белый дом» собирались защищать сорок — по некоторым оценкам — семьдесят тысяч в основном молодых людей, смести которых с площади группе «Альфа» труда не составляло. «Наши агенты постоянно находились среди оборонявшихся и внутри (! — Е.А.) Российского парламента. Ночью мы объехали все баррикады… Они были «игрушечные», взять их можно было малыми силами… Мои ребята практически неуязвимы. Все это длилось бы минут пятнадцать», — откровенничал потом начальник «А-7» генерал-майор Виктор Карпухин.{32} Была бы кровь, много трупов? В Вильнюсе, когда брали здание телецентра и телебашню, «Альфа» прошла через пятитысячную толпу, не сделав ни одного выстрела. И именно она выполнила приказ. Те, кто погиб в Литве, погибли от неумелых и бессмысленных действий солдат, как это было и в Москве. Хотя та литовская кровь и на совести «Альфы», конечно. Но более того: брать штурмом здание Российского парламента не надо было вовсе. Чтобы убить Ельцина и его команду, хватило бы уже тех спецназовцев, которые сидели в самом «Белом доме», — и тех чекистов, кто был в его охране.
Наконец, среди причин, объясняющих провал путча, называлась и такая глобальная, как общее разложение системы, и разложение КГБ в частности. И снова скажу: это лишь часть правды. Часть, но не вся.
Конечно, КГБ неизлечимо болен, как болен весь организм тоталитарного режима. Тому примеров немало. Вот лишь короткие выдержки из материалов спецпроверки и писем сотрудников Ростовского областного управления КГБ вышестоящему начальству в Москве. «Из кабинета следотдела (следственного отдела — Е.А.) УКГБ иностранец похитил секретные документы, в том числе шифротелеграммы… В здание УКГБ проник посторонний и, вскрыв сейфы, получил доступ к сводным документам УКГБ. «Установлен» какой-то пьяница… Спецгруппой МВД СССР задержан начальник Азовского ГО (горотдела — Е.А.) УКГБ, отдыхавший на юге с особо опасным преступником-убийцей… Сотрудник отдела Мошкаренко имел несанкционированный контакт с иностранцем, получал и реализовывал по спекулятивным ценам импортную радиоаппаратуру, расшифровывал а/м (агентурные материалы — Е.А.) и свою принадлежность к КГБ… Сотрудник отдела Васильцов выдал объекту оперразработки (мафиози — Е.А.), что тот изучается органами КГБ… Начальник отдела правительственной связи УКГБ Кравченко продал по спекулятивным ценам более тонны бензина и других горючесмазочных материалов. Деньги, как пояснил, требовались для встреч комиссий из центрального аппарата КГБ…»{33} Ну и так далее и тому подобное. О том, что доносительство давно стало нормальной формой взаимоотношений между сотрудниками КГБ, что там, так же как и в миру, подношения начальству было обычным делом (кстати, Крючков, по слухам, подобных подарков не брал и систему подношений пытался подавить), — об этом и говорить не приходится. Слава Богу, не в замкнутом мире жили и живут. Так что КГБ болен — тут нет вопроса. Кроме одного: известно, что раковые больные могут жить годами, если сердце качает кровь. А Комитет — это сердце системы, и, разнося токсины, истерически хватаясь за жизнь, — не убьет ли он всех нас?..
Но не следует забывать и другого. То, что «нежные» и «бархатные революции» в Восточной Европе безумно напугали чекистов. Взятие толпой здания штази в ГДР, разгон службы безопасности — STB — в Чехословакии, массовые увольнения в Венгрии — о, это действовало на психику…
Кстати, о бывших соцстранах. Не новость, что тайные полиции государств Восточного блока — суть были подразделения КГБ СССР, управляемые его 11 отделом[98]. Известно, что все начальники управлений этих «подразделений» обязаны были пройти стажировку в Высшей школе КГБ. Немало оперсотрудников вышли из тех же стен, закончив обычные пяти- или трехлетние курсы.{35}
Не открою Америки, если скажу, что «перестройки» и там не обошлись без Комитета.
«Москва еще в 1988 году наметила проект замены коммунистами-реформаторами тогдашних руководящих групп в Чехословакии, Болгарии и Румынии», — свидетельствует нынешний заместитель министра внутренних дел, бывший член движения «Хартия-77», известный чешский диссидент Ян Румл.{36}
Есть свидетельства, что не обошлось без КГБ и в Румынии, когда свергали режим Чаушеску.37 Убеждена, что и низложение Хонеккера в ГДР, который, как известно, был в активной оппозиции к советской перестройке, тоже произошло не без участия Комитета[99]. Ибо понятно, что устойчивость военно-экономического Варшавского блока требовала более или менее ровной политической ситуации во всех соцстранах. Именно в Берлине, в районе Карлсхорст располагался европейский центр КГБ, откуда, согласно годовому отчету ведомства по охране конституции ФРГ, 350 офицеров и многочисленный вспомогательный персонал руководили советской разведывательной сетью в Западной Европе.{38}
Электронные архивы госбезопасности ГДР за два дня до штурма здания штази разгоряченной толпой были удачно переправлены в Союз. Сотрудники берлинского центра вместе со специально прибывшими из Москвы специалистами из Оперативно-технического управления КГБ СССР могут отнести эту удачную операцию на свой счет.{39} Не хочу более останавливаться на этой теме, поскольку сознательно ограничила себя в этой книге рассказом о деятельности КГБ лишь в Советском Союзе.
Важно: развитие событий в Восточной Европе убедило чекистов, что они неспособны контролировать лавину, именуемую тягой народа к нормальной жизни и хотя бы минимальной личной свободе. Но самое главное: на примере Чехословакии и ГДР они поняли, что при смене режима (а не косметическом ремонте его, как мечталось интеллектуалам от КГБ) им места нет. Новой, действительно демократической власти они могут оказаться не нужны вовсе. Таким образом, КГБ терял не только свою власть — обыкновенные, рядовые чекисты теряли личный, персональный кусок хлеба с маслом. И именно это превращало их борьбу с демократами в борьбу за выживание. Потому переворот, возвращение страны в тоталитарное русло, им был необходим. И не поддержать его они не могли.
Вот почему во все разговоры о том, что комитетчики, равно как армейская верхушка и ВПК, вдруг все, скопом, стали демократами, антикоммунистами и именно поэтому переворот провалился (подобными «откровениями» были заполнены советские и западные газеты всю осень 1991 года), с самого начала верилось с трудом[100]. Материалы Государственной комиссии по расследованию деятельности КГБ во время путча этот мой скептицизм подтвердили.
Расследование показало: 19 августа, в первый день переворота лишь единицы среди чекистов выступили против ГКЧП, абсолютное большинство — либо участвовало в перевороте, либо выжидало.
Что касается спецназа «А-7», то приказа взять штурмом здание российского правительства боевики просто-напросто не получали. Не было такого приказа.
Случилось другое.
В переворот не вступил второй эшелон власти — теневые кабинеты КГБ, ВПК, армии, партийная и советская номенклатура на местах. Другими словами — переворот не поддержал тот важнейший передаточный механизм, та, образно говоря, «шестеренка», которая в тоталитарном государстве соединяет верхушку с ее «руками» и «ногами» — силовыми структурами. Без этой «шестеренки» приказы перестают быть приказами, их просто саботируют. 19 августа второй эшелон власти выжидал.
Но уже к исходу дня понял: у «восьмерки» ничего не получится. А поняв это — он начал свою игру, в которой члены ГКЧП были не только не нужны — мешали.
Повторю: в принципе гекачеписты все рассчитали правильно.
Не додумались они до другого — самолюбие не позволило: в ГКЧП вошли люди, во-первых, из прежней властной когорты — уже по одному этому им не поверили. Во-вторых — до крайности лично непопулярные в стране. В третьих (что, может быть, самое главное) — непопулярные в своих собственных ведомствах.
Премьер Павлов скомпрометировал себя в глазах населения тем, что поднял цены на товары первой необходимости и провел бессмысленную кампанию по обмену 50-рублевых денежных билетов. При этом пострадали прежде всего неимущие. В возглавляемом им Совете Министров над Премьером почти открыто смеялись.
Вице-президент Янаев давно имел репутацию клоуна, пристяжного при Горбачеве. Трясущиеся с похмелья руки вице-президента на пресс-конференции 19 августа стали анекдотом года.
Главный колхозник страны Стародубцев потерял вес среди активного крестьянства благодаря своей борьбе с новыми фермерами и выступлениями против передачи земли в частную собственность.
