– Вы следили за ней?
– За кем? – спросил Евгений, продолжая что-то печатать на компьютере. Машину тряхнуло, и он выматерился. Дороги ни к черту. Даже на Рублевке.
– За Красновой. Зимой, в вегетарианском ресторане.
– На Новослободской? – уточнил он. – Да, кажется.
– Я полная дура.
– Не спорю. Тут с вами полностью согласен, – кивнул он. – Так, мы почти на месте.
– Остановите его. Пусть он поговорит со мной. Я… я должна ему кое-что сказать. Я ошибалась. Он не должен туда идти!
– Знаете что, моя дорогая, – повернулся к Василисе Евгений. – Думаете, мы не пытались отговорить его после того, как вы столь неожиданно слили его в унитаз на глазах у всей страны? Баренцев уже в курсе, он уже разбил все «крякнутые» телефоны и амулет. Я боюсь даже представить, что там ему устроят. Но если вы считаете, что можете отговорить Ярослава от чего-то, что он решил, то вы просто вообще его не знаете. Если он решил, что обязан вытащить эту чертову Дарью Краснову из петли, – он это сделает. И, кроме того, у меня нет с ним связи. Этот датчик у него в пуговице – односторонняя связь.
– Вы с ума сошли? Его надо остановить.
– Вас надо было остановить, когда позволили отцу Ярослава втаптывать его в грязь.
Фургон снова подбросило на повороте. Затем они подъехали к какой-то проходной, и Евгений прижал указательный палец к губам.
– Ш-ш-ш, – прошептал он. Василиса прислушалась. Водитель фургона показал охраннику на КПП какие-то бумаги. Доставка воды.
– Проезжайте, – кивнул охранник на КПП.
– Доставка воды? Умно, – улыбнулась Василиса, но лицо Евгения осталось таким же каменным.
– Хорошо, что поселок очень большой. Несколько КПП. А то бы они могли обеспокоиться.
– А где Ярослав?
– Думаю, что уже внутри.
Василиса бросила взгляд на монитор с «шелкопрядом». Она увидела, как огонек Ярослава, номер 13, свернул в другой проулок. Фургон проехал вперед и остановился около какого-то то ли магазина, то ли фитнес-клуба. На территории поселка была вся инфраструктура, было где приткнуться бесхозному водовозу.
– Он на месте, – оживился Евгений и переключил картинку на резную дверь, кованый забор со львами. – Пишем.
* * *
– Ба, какие люди! – Мужчина, сощурившись, смотрел на Ярослава. – Приехал погадать на кофейной гуще?
– Витек, привет. – Голос Ярослава звучал дружелюбно, но мужчина и не думал улыбаться. – Мне нужно поговорить с Баренцевым.
– Ого, какой смелый. Сам пришел. А мы-то думали, тебя придется по всей Москве ловить, как зайца.
– Доложишь? – Голос Страхова звучал спокойно. Василиса сжала кулаки с такой силой, что от ногтей на внутренней стороне ладоней остался красный след.
Баренцев сидел около камина и потягивал свой любимый мартель из глубокого хрустального бокала. Кроме него, в комнате не было никого. Прислугу заблаговременно отпустили, охранник, проверенный в делах и надежный, как бультерьер, ждал команды. Жена лежала, связанная, в комнате наверху. Дети в Канаде, билет на самолет заказан. Время собирать камни. Дмитрий Рудольфович потягивал мартель и тянул время. Не так-то это легко – отдать команду.
Не убий.
– Я думал, вы не пьете, – удивился Ярослав, когда охранник завел его в комнату. Баренцев поднял взгляд на целителя-шарлатана.
– Сегодня можно, – усмехнулся он. – А ты что ж не в рубище и не босиком? Сегодня не собираешься нырять? Меня спасать?
– Одного раза достаточно.
– Мои двести штук-то куда дел? – Баренцев говорил негромко, но голос его писался на диск вполне чисто. Изображение тоже не подводило – пока.
– Отдал на благотворительность.
– Благотворительность! – всплеснул руками Баренцев. – Все помешаны на благотворительности. Сегодня буквально пернуть нельзя без того, чтобы кто-нибудь не попросил тебя перевести деньги на что-нибудь хорошее, доброе. И на что же ты их отдал?
– На спасение уссурийского тигра, – усмехнулся Страхов.
– А! – протянул бизнесмен. – Это хорошо. Уссурийские тигры красивые. Я бы, кстати, завел себе одного такого. Было бы очень удобно сейчас. Скормил бы ему одного шарлатана.
– В другой раз, – бросил Ярослав.
– Слушай, я реально не понимаю, зачем ты пришел.
– Хочу, чтобы ты признался мне во всем.
– Ага! – хлопнул в ладоши Баренцев. – Ты все еще хочешь, чтобы я остановился, да? Нет, ты бесподобен, правда. В других обстоятельствах я бы тебя к себе в помощники взял. Таких прохиндеев – поискать.
– Что ж не возьмешь? Мы могли бы договориться, – ухмыльнулся Страхов.
– Не думаю, – цыкнул зубом Дмитрий Рудольфович. Он отпил еще немного от бокала. – Не думаю, что такое можно простить. Меня нельзя кидать безнаказанно, ты же понимаешь.
– По-разному бывает, – покачал головой Страхов. – Ты кидаешь, тебя кидают.
– Забавный ты парень, целитель. А скажи-ка, о чем я сейчас думаю? Ты же умеешь мысли читать.
– Откуда мне. Наука еще не подтвердила, что такое вообще возможно, – вздохнул Ярослав.
– Думаю, что ты, козел, развел меня просто по-скотски. А я ж ведь тебе реально поверил. Я же ведь реально раскаивался. Хотел завязать.
– Да что ты. Сейчас зарыдаю, – хмыкнул Страхов.
– Обязательно зарыдаешь, – пообещал бизнесмен. – Чуть позже. Это уж – без вариантов.
– Может, все же поговорим?
– О чем? Думаешь, я этого хотел? На тебя мне начхать, но разве хочу Дашке зла? Нет, но что делать? Она – крайняя в этом деле. Поставляла фальшивки деткам в онкоцентры. Она, не я. Понимаешь?
– Очень даже хорошо понимаю, – кивнул Страхов.
– Вот и молодец. И что же получается? Что если она сейчас исчезнет, все решат, что сбежала в Канаду. Сбежала – и бабки забрала.
– Логично, – согласился Ярослав.
– Да. Только совсем не рад я этому. Если бы не ты – все это могло годами тянуться. Никто же не видит разницы. Народ получает препарат, народ тошнит, народ умирает. Все идет своим чередом. А тут – ты со своим раскаянием.
– То есть – ты со своим, – поправил его целитель. Компьютерный диск в фургоне старательно писал каждое слово.
– Черт тебя знает, кому ты еще сказал, – воскликнул Баренцев. – Верно же? Ну не могу я тебе доверять теперь, после того, что узнал. Ты же свою собственную маму угробил, у отца деньги украл. Понимаешь, целитель, ни одному твоему слову верить не могу. Я бы и хотел Дашку спасти, но для этого придется решать что-то с онкоцентрами. Вдруг там уже экспертиза идет? Видишь, получается, это не я ее убиваю. Получается, это ты.
– Но ведь она понятия не имеет о том, что ты передавал ее фонду пустышки, – произнес Ярослав.
– Да, она не имеет. Зато ты знаешь. А это уже слишком много людей.
