Читаем без скачивания Тыквенное семечко - Инесса Шипилова

— Эй, ты куда? Ваша сосна — там! — Грелль натянул поводья и недоуменно смотрел на птицу, полетевшую в темнеющую чащу, вздымавшуюся на каменистом склоне. Он спешился и повел коня под уздцы, то и дело поглядывая по сторонам. Когда он прошел по краю широкого оврага, он увидел перед собой небольшую полянку, в центре которой бил небольшой родник.

— Никак сам Меткий Глаз пожаловал! — услышал он голос Черного Стрелка. Он лежал рядом с родником, приподнявшись на одном плече. Лицо его было бледнее обычного, а сапог с правой ноги снят. Он жевал длинную травинку и, прищурившись, смотрел на брата.

— Что случилось? — Грелль торопливо подошел к нему, внимательно рассматривая ногу.

— Думаю — растяжение, — Стрелок покосился на распухшую ногу, смущенно опустив глаза. — Хотел сам допрыгать до сосны, но быстро выбился из сил. Пришлось Лирохвоста к тебе отправлять. Откуда такой породистый жеребец? — он, не скрывая удивления, посмотрел на коня Грелля.

— Боевой трофей, — ответил тот и, подхватив сапог Стрелка, стал его укладывать в сумку. — Поедем ко мне, — сказал он брату и протянул ему руку.

— Почему к тебе? Тут до сосны верхом рукой подать, — проворчал Стрелок и выплюнул травинку.

— Потому что это может быть перелом! Нужно, чтобы тебя осмотрел Фабиус, — решительно ответил Грелль. Он заметил замешательство на лице брата и добавил. — Можешь не переживать, в лесу никто не узнает о том, что Черным Стрелком был ты. Я в прошлый раз забыл у тебя спросить, как твое имя, — он подвел брата к седлу и попытался его усадить туда.

— Регор. Можно просто — Рэг, — у него сморщилось от боли лицо, когда он поправлял распухшую ногу.

Туссель был весьма удивлен, увидев Грелля в компании незнакомца.

— Что-то не припомню я тебя в здешних местах, — сказал он Регору когда они вдвоем с Греллем перенесли его на кровать.

— Дед, это — мой брат. Зовут его Регор, можно просто — Рэг, — сказал Грелль опешившему Тусселю.

— Как брат? — Туссель вытаращил глаза и быстро переводил взгляд с одного парня на другого.

— Ну, так, как это обычно бывает. Ты же мне сам рассказывал, как повариха по речке корытце пустила. Ну вот, а его в другую сторону пустила, — Грелль улыбнулся и шутливо изобразил неповоротливую повариху с поклажей в руках.

— В какую другую сторону? Там всего одна сторона! Вот вечно он так над стариком издевается, — пожаловался он Регору. — А как же ты узнал, что брат он твой?

— А мы той поварихе устроили допрос с пристрастием, — ответил ему Регор, подкладывая под ногу подушку. Потом увидел испуганное лицо Тусселя и улыбнулся, обнажив ряд белых зубов: — Шутка!

Туссель облегченно вздохнул и засеменил по комнате, то и дело поглядывая на Регора.

— А ведь, действительно, похож ты, Регор, на внучка моего, — проворчал Туссель, сделав ударение на его полном имени. Когда дело касалось сокращений, Туссель был только двумя руками за, особенно если дело касалось расходов на питание. Исключение составляли лишь слова в рецептах, да имена, казавшееся ему при сокращении куцыми и невзрачными. Поэтому, методично сокращая рацион питания, буквально стремясь свести его к нулю, он параллельно увеличивал громоздкость названий в своих рецептах, иногда даже указывая где, и когда он ее сорвал.

— Он у нас недавно отличился, самого Унук-Эльхайя победил. Загнал его в болото и дело с концом! Вот так ему тот жеребец достался! — похвастался дед и с гордостью посмотрел на Грелля.

Регор приподнялся на одной руке и, прищурившись, посмотрел на брата.

— Да ты у нас герой, оказывается. А я думал, ты тут орехи в стаканчиках продаешь.

— Чтобы тут орешки продавать, нужно быть не меньшим героем. Знаешь, какая там конкуренция? Бабки на клочки разорвут! Я пошел за Фабиусом, а ты его накорми, как следует, — сказал он Тусселю и выскочил за дверь.

— Ну, и где же вы, милейший, так ногу вывихнули? — поинтересовался Фабиус, осмотрев ногу Регора.

Тот лишь развел руками и настороженно посмотрел на саквояж аптекаря.

— Что ж, будем лечиться отваром 'Топ-топ' и мазью 'Двадцать секунд', - важно сказал аптекарь, доставая из саквояжа пузырьки и склянки. — Сразу предупреждаю: мазь с крайне неприятным запахом, но ничего не поделаешь — зато быстро лечит, — с этими словами он открыл небольшую баночку и стал аккуратно натирать ногу Регора.

— Ну и вонь, это же трупный запах! — Регор заткнул нос и стал хватать ртом воздух.

— И вовсе не трупом воняет, а как будто целая кастрюля еды пропала, — Туссель сморщился и закашлялся.

— А по-моему, пахнет гарью, — сказал Грелль, отгоняя воздух рукой.

Фабиус завязал ногу и обвел всех взглядом.

— Ну вот, запах скоро пройдет вместе с опухолью, но вставать еще рано, нужно отлежаться, — он вздохнул. — А я все время чувствую запах гниющих растений, так на душе мерзко становится, что кажется, не двадцать секунд проходит, а двадцать лет. Ну, вот отвар, держите. Три раза в день, пренепременно с хорошим настроением, — он протянул банку с золотистой жидкостью и поправил очки.

Когда Грелль провожал Фабиуса, их в дверях чуть не сбил Гомза.

— А я к дедушке Тусселю! — радостно известил он Грелля. — Мама послала мяту к чаю купить. Говорит, что у нас не такая пахучая.

— Это потому что она сушит ее неправильно! Надо толстым слоем раскладывать, тогда и цвет, и запах долго держаться будут, — назидательно сказал Туссель, протягивая Гомзе несколько пучков.

Гомза взял мяту и вздрогнул, услышав, как кто-то разговаривает в комнате.

— Это кто? — со страхом спросил он и побледнел.

— Чего испугался? — Туссель рассмеялся и потрепал Гомзе волосы. — Это брат Грелля, заходи, познакомишься.

Но Гомза стоял как соляной столп, чувствуя, что внутри него все сжалось от страха. Он бросил быстрый взгляд на обувь, стоящую в прихожей, на плащ, небрежно брошенный на кресло и, увидев, что они такие же, как у каждого второго ливнаса, облегченно вздохнул и шагнул в комнату, настороженно поглядывая на незнакомца.

Тот пил горячий отвар из чашки, принесенный Тусселем и хрипло смеялся. Гомза сделал еще один шаг и посмотрел ему в лицо — словно прыгнул в ледяную воду. Лицо как лицо — на Грелля очень похож, в глазах смешинки. Посмотрел на Гомзу — подмигнул. Гомза улыбнулся и вздохнул с облегчением. Ему уже всюду Черный Стрелок мерещится, что за напасть такая! Хорошо, что не поторопился Греллю об этом сказать, вот бы он смеяться снова стал над ним!

Гомза попил чаю с румяными плюшками, познакомился с соколом Регора и, прихватив пучки мяты, побежал домой.

*** *** ***

Тюса раскладывала сухие травы в новые бумажные мешочки, которые Фабиус вчера принес из типографии. Они были сложены аккуратными кучками и пахли типографской краской. Сбоку была яркая картинка целебной травы, а под ней — ее название. На этом заказе настояла Тюса, убедив аптекаря идти в ногу со временем.

— Некрасиво! — заявила она в тот вечер, критически разглядывая стеллаж с бумажными пакетами. — Все пакеты одинаковые, как комары на болоте. Нужно, чтобы у покупателей в глазах рябило. Вот у Вурзеля, например, рябит от табличек, у Локусты — от голубей, у Зеленыча — от разноцветных материалов. У Мимозы, правда, не рябит, а щиплет от горящих палочек, но все равно такого больше нет нигде! Нам нужно сделать заказ господину Эйче в типографию, пусть напечатает нам пакеты с картинками. — Кикиморка зажмурила глаза — так ей представлялось легче. — К тому же, сейчас многие стали печатать рекламу. Вот, полюбуйтесь! — она протянула аптекарю пеструю мелованную бумажку.

Тот поправил очки и стал читать вслух.

То, что хочет карлик.

У корней вашего дерева не слышно топота маленьких ножек? Вы не помните, когда последний раз видели высокий цилиндр в ночных сумерках? Вам просто нужно зайти в 'Старую ель' и купить то, что любит карлик!

Порадуйте братьев наших меньших карамельным сиропом и крендельками с мятой, хрустящими перечными хлебцами и вялеными грибами, и хоровод из волшебной дюжины непременно закружится вокруг вашего ствола!

Все в специальной упаковке!

— Ну, Вурзель дает! — Фабиус прищурился и посмотрел в окно на 'Старую ель', словно проверял, толпится ли там очередь.

Тюса поймала его взгляд и, подтянув растянувшуюся юбку, стала важно вышагивать перед прилавком.

— Одна моя знакомая кикимора напечатала рекламу стирки белья. И реклама красивая такая получилась, в стихах. Мол, так постираю, что все будет как новое. И как пошли к ней клиенты со всех сторон, даже те, кто сроду белья не носил, им просто цветные картинки больно понравились. И выстроилась к ней огромная очередь до самых Северных гор. Она теперь не ест, не спит, все стирает… ну, пойдем в типографию? — спросила она напрямик, заметив, что аптекарь о чем-то задумался.