Для Алексис все эти образы были такими же реальными, как холодный пол, на котором она лежала. И они дарили ей надежду.
Когда дверь в темную комнату медленно, со скрипом открылась, она была готова и не вздрогнула. Она уже знала, кто пришел.
Он скользнул сквозь тени со свечой в руке. У него на лице была маска, которую она часто видела в своих снах: ярко раскрашенная маска с длинным острым носом и шрамом во всю щеку. Алексис уже видела такую маску у бродячих артистов, когда жила в Европе. Но вошедший человек не улыбался.
Внезапно у Алексис перехватило дыхание. Она увидела вокруг него какое-то движение – извивающиеся тени людей.
Серых людей.
Людей, которые умерли.
Они обвились вокруг его груди, тыкали ему в глаза пальцами и хватали его за горло. Алексис знала, что это были люди, которых он убил. Теперь они кружили вокруг, ожидая его смерти.
Она в ужасе отшатнулась.
Комната наполнилась дьявольским смехом.
– Значит, ты все-таки боишься? Это хорошо, глупышка. А где леди Деламер?
Алексис крепко сжала свою куклу.
– Я не знаю. Она куда-то исчезла.
– Это верно. Но твои ответы нас не интересуют. Нам нужна ты. Ты приведешь к нам своего заботливого опекуна и эту авантюристку леди Деламер. И тогда все, что нам нужно, будет нашим.
– Не делайте этого! – Алексис широкими от ужаса глазами наблюдала за тем, как серые тени извиваются вокруг человека в маске. – Они ждут вас. Если вы изменитесь, если поговорите с ними по-хорошему, они, может быть, уйдут. – Она знала, что это не так, но ее чистая душа восставала против проявления зла. Ей надо как-то изменить судьбу этого человека.
Но ее похититель лишь расхохотался:
– С кем это я должен поговорить по-хорошему? Ждать подходящего момента и не задавать вопросов? – В лучах свечи его маска напоминала физиономию горгульи. – Но я не стану ждать, моя дорогая. Мы уже почти выиграли игру. Нам нужен только бриллиант, и твоя подруга леди Деламер очень скоро нам его отдаст. И все благодаря тебе.
Алексис отступила в темноту, подальше от извивающихся теней. Их число возрастало с каждым сказанным словом. Но она понимала, что он ей не верит.
И не поверит до тех пор, пока уже не будет слишком поздно.
Ей оставалось лишь в страхе смотреть на него и прижимать куклу к своему дрожащему телу. А он захлопнул за собой дверь и с хохотом скрылся в темноте.
Была уже полночь, когда герцог Веллингтон собрался уходить. Он оглядел напряженные лица присутствующих и кивнул.
– Мы близки к цели. Мы найдем девочку и через нее всех участников этого безумного заговора. А пока, Торнвуд, мои люди в вашем распоряжении.
Он быстро повернулся – так же молниеносно, как командовал артиллерией под Ватерлоо, – и обратился к секретарю:
– Мою папку, Стивенс.
С этими словами Веллингтон скрылся за дверью.
Город постепенно затихал. Реже появлялись кареты, совсем прекратился шум шагов. На огромный город, каким был Лондон, опустилась тихая ночь.
Девлин сидел в своем кабинете и смотрел на затухающий огонь в камине. Он не мог ни спать, ни планировать свои дальнейшие шаги. Он мог думать только об Алексис, видел испуганное личико. И это сводило его с ума.
В кабинет тихо вошла Индия.
– Я не могу заснуть.
Торнвуд указал на стул возле себя.
– Я тоже. Выпьешь шерри?
Она кивнула, но когда он принес ей рюмку, она ее не взяла, а лишь посмотрела на него испуганными глазами.
– Девлин, ты думаешь, что они…
– Не надо. Нельзя думать о самом худшем. Хотя последние два часа только этим и занимаюсь. Индия, я знаю, что не имею права спрашивать об этом, что я даже думать об этом не должен, но… – В его взгляде она прочла невыразимую муку. – Как ты думаешь, мы могли бы… то есть могла бы ты…
– Скажи, Дев. Скажи, чего ты от меня хочешь. – Она не собиралась облегчать ему задачу, особенно сейчас, когда между ними было столько недосказанного. На этот раз он должен все сказать прямо, чтобы у нее не возникло никаких вопросов.
– Ты могла бы остаться со мной? Только сегодняшнюю ночь, Индия? Как моя жена и моя любовь? Это единственное, что поможет мне не сойти с ума до утра.
Она могла бы. Она положила руки ему на плечи, и он ощутил тепло ее тела.
Не думать. Ни о чем не думать и ничего не вспоминать. Только прикоснуться к ее коже – нежной, как лепестки роз.
Ее руки дрожали.
Господи, он тоже дрожит.
Он крепко зажмурился при первом ее прикосновении. Если он очень постарается, может, ему удастся вытеснить из головы мысли об Алексис – маленькой испуганной девочке, сидящей где-то в темноте.
Но он никогда не сможет этого забыть. Из груди его вырвался глухой стон.
Индия прижала его к себе. Неужели она снова его потеряет? Нет! В те месяцы бесконечного отчаяния после Ватерлоо она научилась выживать.
– Ну же, Девлин. Заставь меня вспоминать. Пусть время повернется вспять, и снова будет весна и земля, устланная лепестками роз.
– Ты веришь э меня? Ты всегда в меня верила, – удивленно сказал он. – Даже когда я не верил в самого себя.
– Это фамильная черта Деламеров – верить в людей.
Она начала расстегивать его рубашку.
И Девлин Карлайл сдался.
Они были слишком возбуждены, чтобы осторожничать. Она опустилась на пол и увлекла его за собой. Он обнял ладонями ее лицо и, заглядывая в глаза, спросил:
– Индия, ты, правда, этого хочешь?
– Пожалуйста, Дев, – прошептала она.
Не спуская с него взгляда, она нащупала его твердую плоть и сжала ее в ладони.
– Господи, женщина. Я только надеюсь, что ты не пожалеешь. – Он просунул пальцы во влажную глубину ее лепестков и гладил ее до тех пор, пока она не содрогнулась. – Скажи, что не пожалеешь.
– Я… О! Дев…
Он навис над нею. Его тело в свете камина блестело, словно кованая медь. Только когда он почувствовал, что ее тело напряглось от желания, он раздвинул ей ноги.
Боже, как он ее желал.
Как она была нужна ему.
Но ему надо было убедиться в том, что и он ей нужен.
А она, зажав его плоть, выгибалась ему навстречу, сжимая кулаки.
– Ну же, Дев. Давай, или я…
Торн закрыл глаза и почувствовал, как она обнимает его своими длинными ногами.
– Еще крепче, Индия, – прохрипел он. – Не жалей меня. Не жалей нас. Только не сегодня, принцесса. Сегодня ты мне нужна дикой и необузданной.
Ее ногти впились ему в плечи. Охваченная жарким ритмом страсти, она позабыла обо всем на свете.
Это не было нежным совокуплением. Они слишком хорошо знали друг друга. Сегодня каждое прикосновение было грубым, каждый поцелуй – отчаянным. Не было ни нежных слов, ни приглушенного шепота – одно лишь безумное желание прикосновения разгоряченных страстью тел.
