До возвращения Филипа оставалось два дня. Солнечным утром, разбуженная горничной, Мариса почувствовала прилив сил.
– Сегодня утром у миледи катание в парке с леди Рептон. Наконец-то выдался прекрасный денек!
Значит, и невозмутимая Симмонс способна чувствовать перемену погоды, остававшейся на протяжении последних дней сумрачной и дождливой! Прихлебывая горячий шоколад, Мариса приветливо улыбалась горничной. Потом, задумавшись, что бы надеть, она наморщила свой изящный носик.
Ей предстояло опробовать новую коляску и специально подобранных в тон гнедых лошадей. Последняя мода требовала от леди умения самостоятельно править лошадьми; Мариса успела взять пару уроков по натягиванию вожжей и полагала, что справится. Салли утверждала, что ей не терпится взглянуть, как Мариса освоила кучерскую премудрость.
Обе дамы пребывали в приподнятом настроении. Мадам Роз превзошла себя, соорудив для Марисы костюм для верховой езды из золотисто-желтой шерсти с коротким облегающим жакетом, на котором бросались в глаза бархатные коричневые лацканы. Под жакет она надела шелковый полосатый жилет – последний крик моды; на стройной шее красовался белый муслиновый галстук с топазовой булавкой. Ансамбль завершала широкополая фетровая шляпа с золотой нитью.
– Какой восхитительный вид! – всплеснула руками Салли. – Старания мадам Роз? Несносная! Для меня она никогда не мастерила таких очаровательных вещиц. Рядом с тобой мне лучше спрятаться и не высовывать головы.
– Что-то не замечала, чтобы ты страдала от нехватки поклонников, – возразила Мариса. – Во мне их привлекает одежда, тогда как в тебе… Признайся, сколько сонетов посвящено твоим глазам и губам?
Салли прыснула от смеха. Лесть Марисы заставила ее смягчиться. Она действительно слыла непревзойденной красавицей, тогда как ее подруга больше славилась своими туалетами. В Марисе еще сохранялись ребячливость, незрелость, которые не могли заинтересовать всерьез опытных ловеласов. Всеобщее мнение выразил мистер Браммелл, процедивший однажды, что она «сойдет».
Обе принадлежали к молодой поросли, получившей у старых кумушек определение «легкомысленной». Впрочем, точно так же пожилые леди отзывались и о самом принце Уэльском. Имея положение и состояние, человек мог позволить себе все что угодно.
Молодые женщины въехали в парк. Леди Рептон обратила внимание, как ловко ее подруга управляется с поводьями; перестав опасаться за свою жизнь, она села поудобнее, чтобы раскланиваться со знакомыми, отпуская по поводу каждого замечания, вызывавшие у Марисы улыбку.
– Надо же, Кларенс и Йорк вместе! Кто бы мог подумать? Олванли – как он оказался тут в такую рань? А вот и миссис Уилсон. Как она смеет выставлять себя на всеобщее обозрение? При ней юный Сканторп – бедняжка, он только-только перестал ходить пешком под стол!
Недостаток кучерского опыта не позволял Марисе отвлекаться от поводьев. В любом случае она не посмела бы так отчаянно крутить головой. Внезапно Салли вскрикнула, заставив Марису приподняться; лошади захрапели и испуганно вскинули головы.
– Том Драммонд! А с ним – красавчик итальянец, граф ди Чиаро или что-то в этом роде. Неужели не припоминаешь, как он ел тебя глазами третьего дня в опере? Они раскатывают в новеньком фаэтоне Тома. Да будет тебе известно, его избрали членом клуба «Четыре лошади». Правь как следует, Мариса, милочка. Он здоровается с нами.
Без особого рвения (она еще помнила посещение клуба «Дамнейшн»), однако памятуя, что лорд Драммонд – последний любовник ее подруги, Мариса остановила коляску у края тенистой аллеи, добившись похвалы кучера, сопровождавшего ее на всякий случай. Передав ему поводья, она вышла из коляски, чтобы быть представленной графу, который в упор посмотрел на нее своими угольно-черными глазами, после чего низко поклонился и приложился к ручке.
– Какая удачная встреча! – произнес лорд Драммонд с присущей ему насмешливостью. – Мы как раз обсуждали вас, несравненные красавицы, и искали повод с вами встретиться. – Обернувшись к Марисе, он добавил театральным шепотом: – Подумать только, ди Чиаро замучил меня просьбами представить его вам! Я уже разрабатывал план экспедиции в «Рейнлей» – вы там не бывали? С «Воксхолл гарденс» не сравнить, зато там примечательная ротонда. Обязательно взгляните!
Покончив с любезностями, он подхватил Салли под руку и повлек прочь по узкой тропинке среди деревьев. Марисе не оставалось ничего другого, как принять галантно предложенную руку графа и устремиться за ними следом. Ей было тревожно, и не потому, что они бросали вызов приличиям, находясь в обществе молодых людей без сопровождения – она привыкла нарушать условности, – а из-за шутливого замечания, брошенного через плечо Томом Драммондом: она-де должна еще раз побывать в клубе, так как о ней справлялась madame la Marquise.
От этих слов ее зазнобило, несмотря на солнечную погоду. Страхи, от которых она так стремилась избавиться, снова всплыли на поверхность. Зачем она им понадобилась?
– Вам холодно? – участливо осведомился ди Чиаро.
Мариса тряхнула головой, отгоняя неприятные мысли.
– Нет, что вы! В такой день! Вплоть до сегодняшнего дня погода была…
Она заметила, что Драммонд и Салли скрылись из виду, и слегка встревожилась. Она бы ускорила шаг и нагнала их, если бы не граф: он, напротив, неожиданно побудил ее остановиться.
– К чему нам тратить время на разговоры о погоде, моя красавица? Поговорим лучше о дядюшке Жозефе. Как он себя чувствовал при вашей последней встрече?
Мариса едва не хлопнулась в обморок от потрясения: то был пароль, сообщенный ей Фуше перед ее отъездом из Франции. Она покачнулась, не в силах совладать с охватившим ее ужасом, и упала бы, не подхвати он ее за талию.
– У нас нет времени на истерики! – прошипел он, отбросив всякую галантность. – Стойте прямо, выше голову! Что вас так напугало? Вы наверняка ожидали, что после убийства бедняги Бертрана к вам обратятся. Любые сведения, которые вы можете нам сообщить, нужны сейчас больше, чем прежде. Мы знаем, что несколько шпионов-роялистов пересекли Ла-Манш, но где они нанесут удар…
Мариса сделала над собой усилие, чтобы побороть волнение, хотя мир у нее перед глазами ходил ходуном.
– Вы в своем уме? Вы требуете от меня…
– Рисковать жизнью? Возможно. Точно так же, как я рискую своей. Но вы красавица и вхожи в некоторые места, где не могу появляться я. Кто вас заподозрит?
Отчаянно мигая, чтобы прийти в себя, Мариса попыталась высвободиться.
– Я и так под подозрением, я живу в страхе – неужели вам не понятно? Я сделана не из того теста, что другие шпионы. Мне страшно, и я отказываюсь рисковать жизнью. Никто не предупреждал меня о возможном риске для жизни… – Она прикусила язык. Вдруг это всего лишь проверка, вдруг граф вовсе не агент Фуше? В таком случае она выдала себя. Она побелела, глаза расширились, лицо вытянулось.
