Эти слова напомнили Родриго прежнюю Джульетту. Раз к ней вернулось ее кокетство, значит ей и вправду намного лучше.
— Теперь у меня есть все права, вы же это знаете, — его губы приблизились. — Вы моя жена.
Значит, это был не сон, успела подумать девушка, прежде чем все мысли затуманились.
— Почему? — любопытство, так свойственное Джульетте, одолело робость, его дыхание шевелило ее волосы.
— Потому что я почти потерял тебя, — его губы наконец прикоснулись к щеке. Прикосновение было кратким, легким, но обещало большее. Желание проснулось в ней, и руки непроизвольно обвили его шею.
— Ты голодна? — Родриго слегка отстранился. Это удивило ее. — Я совсем забылся, cara. Тебе нужно набираться сил.
— Я изголодалась, но не по пище, — Джульетта прижалась к нему, чувствуя, как простыня сползает с се груди, возбуждающе щекоча кожу.
— Тогда хотя бы немного вина, — хрипло произнес Валенти и неохотно отодвинулся. — Отец Антуан говорит, что оно полезно для крови, — Родриго наклонился к небольшому столику, где возле единственной горящей свечи стоял кувшин с красным вином. Налил рубиновой жидкости в кубок и передал Джульетте. — Выпей, любимая.
— Отец Антуан? — переспросила Джульетта, поднося кубок к губам. Он залюбовался длинными ресницами, на миг опустившимися на щеки.
Родриго кивнул и слабо улыбнулся.
— Священник, с которым я познакомился во Франции. Теперь живет здесь. Он нас и повенчал. А еще спас твою жизнь.
— Я должна его поблагодарить, — девушка вернула полупустой кубок. — И тебя тоже. Ты забрал меня из Санта-Лючии, — печаль снова омрачила ее лицо.
— Не думай об этом, — большим пальцем Родриго провел по ее нижней губе, снимая капельку вина. Кожа была прохладной и нежной, как шелк, и желание снова проснулось в нем. Прекрасная и хрупкая. Румянец оживил щеки и губы, карие глаза чисты и полны жизни, медно-золотистые пряди обрамляют лицо и спадают на плечи, как бы приглашая коснуться их, погладить безукоризненную кожу плеч, твердую округлость груди. Он ответил на приглашение.
Их взгляды слились, ее глаза затуманились. Нужно быть идиотом, чтобы не откликнуться на этот робкий призыв. В конце концов, он же мужчина и так давно ее любит.
Родриго наклонился к девушке, их губы снова соприкоснулись, на этот раз с большей откровенностью. Он ощутил вкус вина, выпитого ею, провел языком по нежной коже, сладость ее рта пьянила сильнее, чем любое вино… и она отозвалась, заставляя его забыть обо всем.
От него пахло дымом, одеколоном и чем-то еще специфическим — совершенно ошеломляющая смесь, подумала Джульетта. Это напомнило ей их первую ночь возле табора и подстегнуло воображение. Ее пальцы ощутили бугры мышц на шее и двинулись выше, к волосам.
Он застонал, его язык нежно скользнул по ее губам.
Огонь опалил живот, разлился по венам, затем по всему телу. Языки встретились, переплелись, отступили и встретились вновь. Она упивалась сладостными ощущениями. Так можно продолжать вечность, думала Джульетта.
Когда их губы разъединились, она на мгновение испытала огорчение, но его поцелуи уже покрывали все лицо, язык ласкал мочку уха, а желание, пульсирующее и горячее, вырвалось наружу. Ее руки гладили обнаженное тело, ей хотелось прижаться к нему и сделать что-то еще, чего девушка не знала. Ураган чувств охватил Джульетту, уносил туда, где рассудок уже бессилен.
Родриго уступил ей и выскользнул из рубашки. Она успела заметить поднятые руки и рельеф мускулатуры, будто высеченный из каррарского мрамора самим Донателло.
Он осторожно протянул к ней руку, но не решался действовать смелее и смотрел вопросительно.
— Люби меня, — прошептала она. Ею вдруг овладела томительная слабость. Джульетта немного приподнялась, покрывало сползло, обнажая все тело.
— Тебе холодно?
— Я вся горю, — прошептала она в ответ и откинулась на его руку. Опустив девушку на спину, он на мгновение снова приник к ее рту. Потом губы переместились к подбородку, шее, задержались в ложбинке, где бился пульс. Его язык смочил нежное углубление и продолжил путь по сладкой атласной впадине между грудей.
Когда он взял в рот сосок, Джульетта почувствовала между бедрами тепло и влагу. Его губы сжали этот бутон, и огонь, опаливший все ее существо, исторг из девушки тихий стон.
Дрова в камине потрескивали, шипели, гудели. Дождь лил, как будто на крыше танцевало сказочное существо. Джульетта не замечала ничего, ее оглушал стук собственного сердца. Даже в мечтах ей не представлялось такое наслаждение.
Ведь она любила этого мужчину. Любила давно, но не хотела признавать.
— Риго, — прошептала Джульетта и притянула его к себе. Желание нарастало. — Разденься, милый, я твоя…
Родриго почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. Боже, он и не надеялся когда-либо услышать от нее такие слова. За что ему это счастье?
— Ты уверена, что…
Девушка нетерпеливо потянула его пояс.
— В ту ночь ты не проявлял подобной заботливости, — напомнила Джульетта с удивительной откровенностью.
Родриго не удержался от смеха.
— Тогда тебе не нужно было восстанавливать силы, и вообще…
— Briccone! Я же порезала ногу!
— Но это же не помешало…
Ее глаза вдруг закрылись, и он умолк.
— Джульетта? — в голосе прозвучало беспокойство. — Джульетта? — он коснулся ее лица.
Ресницы взлетели, во взгляде смешалось самолюбие Алессандро и туман желания.
— Валенти, если вы не сделаете того, что требуется от мужа, клянусь, я усну на неделю! А вы будете заниматься любовью с лютней!
— Уж лютня, по крайней мере, не уснет, — грубоватым от волнения голосом ответил Родриго.
Он разделся и повернулся к Джульетте. Та рассматривала его.
— Che bello. Mio bello Zingaro. — в ее словах было и восхищение, и признательность, и благоговейная дань его красоте.
Покраснев, Родриго осторожно лег рядом.
— Нет, bellissima, это ты красавица.
Ответить ей не удалось — он уже целовал ее, гладил шелковистые пряди волос, ласкал шею, снова и снова убеждаясь, что она жива и здорова.
Прикосновение тел отозвалось в Джульетте новой волной огня.
— Ti amo[48], Джульетта mia. Dio mio, ты никогда не узнаешь… как сильно… как долго…
Девушка задвигалась под ним, так что у него перехватило дыхание.
— Долго? Что долго, мой муж?
— Не скажу, ты этого не заслуживаешь, — поддразнил Родриго, и Джульетта застонала. Но не от слов. Его рука достигла горячей, влажной укромной части ее тела и нежно погладила.
Как будто нарочно медлит, мучает, думала Джульетта сквозь туман страсти, и невольно подалась навстречу руке.
Изнутри росло давление, грозя свести ее с ума.
