и другие дела есть. Да и лишним я буду. Вы с капитаном старые друзья, давно виделись, хотите многое друг другу рассказать, зачем мешать?
— Как знаешь, — вздохнул Ержан, но в глазах на мгновение мелькнули довольные огоньки.
Наша команда погрузилась в два УАЗика, ожидавших нас недалеко от взлетной полосы. Сорок минут поездки по ночной Караганде, и мы уже в санатории. Дежурная администратор, вышедшая из своей комнатки с недовольным лицом, при виде майора преобразилась, и, сверкая угодливой улыбкой, быстро выдала нам ключи от двух номеров.
Ержан забрал капитана ранним утром. Когда мы дружно, под командованием сэнсея, топали на завтрак в столовую, его уже не было. Андрей Иванович появился только днём. Пару часов подремал в своем номере, восстанавливая силы, а потом вместе с Зориным собрал нас на спортивной площадке. Благо, никого рядом не было. Да и вообще народу в это время в санатории жило маловато. Пара десятков человек на три корпуса.
— Сегодня выдвигаемся к объекту, за нами заедет Ержан, и берем Соломенцева. Вся предварительная информация по фигуранту собрана. Майор проделал большую работу, нам остается только взять его и получить материальные ценности. Сначала берем Соломенцева на квартире. Слепки ключей уже сделаны, так что зайдем без помех.
— Извини, что перебиваю, но хотелось понимать, как их удалось получить? — поинтересовался Зорин. — Просто чтобы быть уверенным в отсутствии проблем в будущем.
— Очень просто, — улыбнулся капитан. — Соломенцев на выходных любит париться с друзьями и проститутками. Приезжает поздно вечером, когда баня пуста. Заведующему доплачивает отдельно, чтобы дожидался с закусками и свежими простынями.
Ержан переговорил с банщиком, представился капитаном КГБ, предъявил удостоверение. Сказал, что речь идет о разоблачении серьезного шпиона, и проинструктировал заведующего, что ему нужно делать. Когда Виктор Владиленович в очередной раз пришел попариться, майора тихо пропустили в раздевалку, где он обшмонал брюки Соломенцева, нашёл ключи и сделал с них слепки.
— А банщик не сдаст? — обеспокоенно уточнил Зорин. — Черт его знает, какие у него отношения с этим Владиленовичем.
— Не должен, — успокоил капитан. — Ержан говорит, что банщик чуть не обделался от страха, когда ему удостоверение КГБ предъявили. Трясся как осиновый лист на ветру, и клялся молчать как рыба. Неприятности с комитетом и обвинение в предательстве никому не нужны.
— Понял, — кивнул Зорин.
— Тогда продолжу. План работы такой. Выходим из санатория, заранее, по очереди, чтобы не привлекать внимание. Мы с Игорем Семеновичем в одиннадцать пятнадцать, вы — спустя пять минут. Встречаемся на перекрестке, вы должны были его видеть, когда мы сюда ехали. В одиннадцать тридцать там нас будет ждать машина с Ержаном. Сначала едем на квартиру Соломенцева. Берем его тепленьким. Майор, как уже говорил, на подстраховке. Ждёт нас в машине. Общаемся, узнаем, где запрятаны деньги. Забираем бабки с квартиры. Выводим фигуранта и едем на его дачу в Караганду. Конфискуем ценности с дачи. Последний объект — дом матери Виктора Владиленовича на окраине Абая. После этого, оставляем там фигуранта, разумеется, связанным, и едем в санаторий. На всё у нас — одна ночь. В семь утра мы должны быть уже в санатории. Мальцев и Шелестов там остаются, я с Ержаном отъезжаю. Днем прибываю, и поздно вечером вылетаем в Москву военным бортом. Шелестова я отвезу к деду, а Игорь с ребятами едет в Новоникольск. Вот и всё. Ещё какие-то вопросы есть?
— Кроме Ержана, кто-то непосредственно будет задействован в операции? — поинтересовался Мальцев.
— Никого. Только он, — лаконично ответил капитан.
— Слушай, Андрей, а ты в нём точно уверен? В смысле, что на сторону ничего не протечёт? — задумчиво поинтересовался Зорин. — Я Ержана тоже знаю, пересекался в одной операции. Вроде мужик нормальный, но гарантировать не могу.
— Я. В нём. Точно. Уверен, — стальным голосом отчеканил ГРУшник. — Больше двадцати лет знакомы.
— И во Вье…, — капитан запнулся, — в одной стране, Ержан меня раненого сквозь джунгли добрый десяток километров тащил. Не бросил. А в другой ситуации, я ему жизнь спас, застрелив американского «морского котика». Я его как облупленного знаю и полностью уверен, что он никогда не подведет.
— Извини, вопрос снимается, — вздохнул Игорь Семенович.
— Проехали, — согласился капитан.
— Андрей Иванович, у меня к вам вопрос. Как нам теперь к вам обращаться? И Зорин, и Ержан вас Сергеем называют, а нам вы представились как Андрей Иванович, — уточнил я.
— Сергеем Ивановичем зовите, — невозмутимо ответил ГРУшник, — или товарищем капитаном.
— Хорошо, — кивнул я.
Вечером все пошло, как и было запланировано. Мы с Серегой тихо вышли из своего номера. Холл был пуст. Двор — тоже. На спортивной площадке и в скверике — ни души. Вместе с Мальцевым дошли до перекрестка, где нас уже ждали капитан и Зорин. Ровно в полдвенадцатого, на синем «москвиче 403» прибыл Ержан.
Через сорок минут мы подъехали к дому, где находилась квартира Соломенцева. Обычная серая типовая девятиэтажка, которые начали массово строить при Брежневе. Народ уже спал, и вокруг никого не было. Лишь вдалеке с другой стороны дома мелькнула одинокая серая тень, торопящегося домой мужчины.
Ержан поочередно достал из-под дивана сумку, и вручил каждому по черной вязаной шапочке с вырезами для глаз, кобуре с ПСМ и запасной обоймой в придачу и глушителем.
— А это тебе, как просил, — майор протянул штык-нож в ножнах Сергею Ивановичу.
— Спасибо, — удовлетворенно ответил капитан, крепя ножны на пояс.
— Никогда не думал, что детям буду оружие раздавать, — буркнул Ержан. — Если бы генерал не дал команду, оказать всяческое содействие, я бы и пальцем не шевельнул. Даже ради тебя Сережа. Неправильно это. Дурдом какой-то.
— Кто это дети? — холодно уточнил Мальцев. — Я что ли? Или Леха?
Наставник многозначительно посмотрел на Серегу, и он сконфуженно замолк.
Ержан вопрос проигнорировал.
Я благоразумно в разговор не встревал, хотя шпилька была в мой адрес. Решил, что «взрослые» сами разберутся. И оказался прав.
— Правильно, — возразил Сергей Иванович. — Ты просто не в курсе. Петр Иванович знает, что делает. И вообще, даже в войну были семилетние партизаны и сыновья полка. Сражались, между прочим, лучше многих взрослых. А сейчас тоже война, только тайная с врагами нашей Родины. Леше уже почти 17, и поверь, подготовлен он
