– Куда дальше-то ехать? – я повернулся к наемнику.
– Двигай прямо, там сверни налево, на перпендикулярную улицу, а там увидишь, – хмыкнул наемник.
И правда увидел.
– Эй. Ты себе не мог в лучшем месте берлогу обустроить? – обратился я к Андрею через пару минут, когда машина выкатилась на нужную улицу.
– А чем тебе тут не нравится? – ухмыльнулся он.
Что мне не нравится?
Над нами, будто гигантский муравейник, высился холм, покрытый мелкими строениями. Расположение их, с виду хаотичное, подчинялось строгой логике: узкие улочки, по которым едва мог проехать наш броневик, периодически задевая бортами стены, сплетались в паутину.
Хотя, наверное, местные жители определенно не согласились бы с моими сравнениями. Еще бы – они здесь хозяева своих жизней, а я кто? Тупой гринго, которому лучше было свалить отсюда как можно быстрее.
Фавелы складывались из ярусов, на каждом ярусе выделялась своя банда. Они враждовали друг с другом, яростно грызлись из-за бизнеса или ерунды вроде «околофутбола». Различались и отношением к неместным: если на нижнем ярусе заблудившегося белого могли тупо ограбить, то парням с верхнего могло прийти в голову и похитить чужака, чтобы потом требовать выкуп.
Однако, как убого бы не выглядели эти места, они всегда были воплощением дикой и бурной жизни. Здесь не было принято скрывать чувств: какой в этом смысл, если на следующий день ты можешь умереть?
Только вот теперь этот вечный карнавал жизни превратился в феерию смерти. Ярус, по которому мы ехали, будто вымер: не было видно ни одной живой души. А вот трупов хватало: они валялись повсюду: разодранные, кое-где – обглоданные. Некоторые выглядели нетронутыми, но останавливаться, чтобы выяснить причину их безвременной кончины, желания не было.
– На самом деле, это единственный способ сейчас добраться до моего дома быстро. Живу я в другом месте, – проговорил наемник. – Но там мы сейчас точно не проедем, судя по тому, что я видел с холма.
Мне оставалось лишь пожать плечами. Ему виднее.
«Миротворец» шел ходко, не обращая внимания на разномастный мусор, разбросанный по дороге. Пару раз что-то бахало под днищем, один раз непонятная тварь с длинными пальцами вцепилась в лист брони, закрывающий окно. Короткая очередь из пулемета отшвырнула ее прочь, где она, кувыркнувшись через голову, встала на четвереньки и бросилась удирать. Я, с мстительным удовлетворением, надавил на газ и позволил машине подмять монстра под себя.
Втиснувшись в очередную улочку-кишку, я сквозь зубы выругался и остановил машину. Перед носом броневика появилось поистине непроходимое препятствие. Баррикада, к которым парни из местных трущоб имели какое-то нездоровое пристрастие. Баррикада, как и все вокруг, была построена из всякого хлама, но массивные бетонные блоки, укрепленные бочками и вбитыми прямо в асфальт распорками из толстой арматуры, не давали возможности проигнорировать преграду. Придется объезжать.
Проклиная местных гаврошей, я сдал назад и через несколько десятков метров вывернул руль влево, получив, таким образом, возможность для маневра.
Миновав непонятно к чему построенные здесь ворота, я медленно поехал дальше, надеясь, что эта улица окажется свободной. Сомнительно, чтобы у местных получилось перегородить все эти дорожки.
Труп молодого парня, перевесившийся через парапет балкона, приткнувшегося к стене ветхой халупы, махнул нам рукой, когда мы задели автомат, свисающий с его шеи, бортом. Через несколько секунд после этого я услышал глухой стук, а потом шлепок: тело свалилось на крышу, а с нее – на асфальт.
Чуть в стороне периодически сверкали фиолетового цвета молнии, обволакивая непонятно зачем здесь построенную вышку сотовой связи. Естественно, что строили напрасно: щиток был разбит, а на качающейся под напором ветра дверце кто-то изобразил логотип местной банды.
Вывернув руль влево, я снова сдавленно чертыхнулся: опять баррикада, еще мощнее. Теперь я уже сомневался, что у бандитов не хватит сил перегородить все улицы в этом богом проклятом месте.
Пришлось сдавать назад и сворачивать вправо. С каждым метром мы становились все дальше и дальше от выезда из трущоб, и это заставляло меня нервничать.
– Гребаный лабиринт, – прошептал я, помотав головой. Потер лицо ладонью, снова взялся за уже нагревшееся от тепла моих рук рулевое колесо. – Покажите мне человека, который это строил, и я убью его.
– Скорее всего, они уже мертвы, homie, – ответил Шон. – Одно могу сказать точно – свободные дороги ведут в ловушку. Вопрос в том, сработает ли эта ловушка без участия тех, кто ее расставил.
Скорее всего негр был прав. В психологии уличных банд он разбирался гораздо лучше меня: детство и юность, проведенные в Комптоне, не могли этому не поспособствовать. Хотя, судя по тому, что даже выстрелов слышно не было, здесь уже не осталось живых.
Третья баррикада заставила меня опустить руки. Я остановил броневик и заглушил мотор, повернув ключ в замке зажигания. Движок, медленно потрескивая, стал остывать, и я понял, что погорячился, решив, что стрелять тут больше некому. Очень сильно погорячился.
Чуть выше по холму кто-то садил длинными очередями, не жалея ни патронов, ни стволов. В другой стороне, в городе, кто-то стрелял более экономно: слышались знакомые и привычные короткие очереди, а иногда и одиночные выстрелы.
В здании сбоку от нас что-то чавкало и хлюпало. Хлюпало размеренно и громко, будто гигантских размеров пузырь надувался и лопался. Стабильно, раз в четверть минуты.
В эту ночь вошли восемь миллионов человек. Выйдут из нее немногие, и оставалось надеяться, что мы будем в их числе.
Только сейчас я понял, какими наивными были мои надежды нанять контрабандиста и покинуть страну. Нет, судно-то я наверняка найду без проблем. Но вот остался ли кто-то, способный им управлять?
Со стороны города послышались пулеметные очереди: видимо, военные еще держались. Я не знаю, по какой причине боевики больше не применяют артиллерию. Может, снаряды закончились? У них все-таки не регулярная армия с безразмерными складами. Почему эту самую артиллерию не использовали военные – вполне понятно: чтобы использовать в городе РСЗО без четкого целеуказания и понимая, что там, куда ты направишь ракеты, могут находиться ожидающие эвакуации гражданские, нужен особый склад ума. Ну, или полное его отсутствие.
Что касается самой эвакуации… Очень сомнительно, что она будет. Вернее, судя по горящим обломкам большого транспортного вертолета, что мы встретили на въезде, попытки были. Но с треском провалились. Скорее всего, боевики «Рассвета», намереваясь окончательно превратить Рио в территорию смерти и сумасшествия, запаслись ПЗРК. В пользу этой версии говорило и отсутствие боевой авиации, что должна была, как минимум, проводить разведку, распугивая прячущихся в руинах мутантов ревом реактивных двигателей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
