Дорога уходила в темноту, пересекая невысокую земляную насыпь, разделявшую заводи, поросшие кувшинками заливные луга.
Похоже, у Бо были гости. На площадке перед домом стояло несколько машин, из окон лился яркий свет. Далеко вокруг разносились звуки музыки из стереосистемы и громкие голоса. Почему-то Рейчел рассчитывала застать его одного, но ошиблась. И тут она вспомнила слова Джима Клакстона: говорят, большой дом в Тихой Пристани выставлен на продажу.
Рейчел вылезла из «Тойоты» и несколько секунд стояла, разглаживая складки на широкой юбке, собираясь с духом. «Возможно, мое платье покажется слишком нарядным», – с беспокойством подумала она. Это платье и новая стрижка – темно-рыжие волосы блестящей послушной волной ниспадали на плечи – привлекли к ней в аэропорту гораздо больше внимания, чем обычно. Возможно, юбка была слишком короткой.
Дверь открыла Джули в накрахмаленном белом фартуке. В холле за спиной величественной негритянки ярко горела люстра, из глубины дома ясно доносились звуки оживленного разговора и чей-то смех.
– Я бы хотела видеть мистера Бо, – сказала Рейчел.
– О, миссис Рейчел, добрый вечер, – произнесла повариха с мягким южным акцентом. – Вы, наверное, ждете людей, которые смотрят дом? Они вот-вот уйдут.
Когда Рейчел покачала головой, Джули, отступив, пригласила ее в дом.
– Вот что, милая, коль вы пришли, чтобы увидеть мистера Бо, то лучше я покажу вам, где его дождаться.
Она провела Рейчел к двери, которая вела в просторную гостиную с дорогими шератоновскими стульями, диваном, покрытым камчатым полотном, и висящим на стене портретом сурового плантатора в Придворной одежде восемнадцатого века. Летний бриз, Проникавший в открытое окно, позвякивал хрустальными подвесками канделябров. За окнами виднелся сад и живая изгородь из тисов.
Рейчел села на диван. Фарфоровые часы на камине отсчитывали минуту за минутой. На картине Буше резвились сладострастные пастушки и пастушки. Дверь в холл была открыта, и Рейчел слышала голоса и звуки джаз-квартета.
Наконец раздался шум шагов, гости попрощались с хозяином, передняя дверь захлопнулась. Через несколько секунд Бо вошел в гостиную.
На нем был темно-синий фланелевый блейзер, в котором она видела его в ресторане, безупречный покрой подчеркивал широкие плечи и узкие бедра, не скрывая мягкой грации кошачьих движений. После ухода гостей он тут же снял с себя галстук, который болтался в его руке. Белая рубашка была расстегнута на несколько пуговиц, и в разрезе виднелись волоски и гладкая загорелая кожа. Он выглядел таким красивым и элегантным, так великолепно смотрелся в дорогой гостиной восемнадцатого века, что трудно было поверить, что этот человек и пьяный скандалист, который дрался с Тилом на пыльном поле, – одно и то же лицо.
– Рейчел, какой приятный сюрприз! – сказал он хрипловатым голосом, слегка растягивая слова. На его красивом лице застыла вежливая гримаса, словно она была случайной гостьей. Прищурившись, он скользнул взглядом по ее фигуре, но не смог заставить себя отвести глаза. – Ты прекрасно выглядишь.
– Спасибо, – только и смогла проговорить Рейчел.
Она чувствовала себя неловко рядом с этим невероятно красивым, отчужденным, сдержанным человеком с аристократическими южными манерами. Внезапно он сделался ей чужим.
– Что привело тебя сюда, Рейчел? – спросил он, бросая галстук на ручку кресла.
Бо достал из буфета хрустальный графин и налил себе немного виски. Затем повернулся к ней со стаканом в руке.
– Хотела еще раз поговорить со мной о дороге? – спросил он, приподнимая брови. Он отвернулся, залпом выпил виски и поставил стакан на стол. – Слишком поздно. Экскаваторы уже разворотили ее до самой реки. Через несколько недель для вас построят четырехполосное шоссе. Для облегчения строительных работ берег бухты уже передан округу.
Сняв блейзер, он бросил его вслед за галстуком, затем расстегнул манжету и закатал левый рукав до локтя, обнажив загорелое предплечье. Потом расстегнул вторую манжету, внимательно наблюдая за Рейчел золотистыми глазами.
– Мне нужно кое-что тебе сообщить, – тихо сказала Рейчел.
– Что же? – Его прямые темные брови поднялись. – Тогда будем считать твой визит деловым. Садись, а я попрошу Джули принести чаю. Насколько я помню, ты любишь чай, – вежливо добавил он.
Рейчел смотрела на него, не в силах скрыть удивления. Бо стоял совсем рядом, глядя на нее слегка прищуренными глазами. Само его физическое присутствие рождало в ней жгучую потребность разрушить стену отчуждения, которую он воздвиг между ними, прижаться к его груди – не больше, – чтобы ощутить тепло его тела, почувствовать себя в безопасности рядом с ним. Все шло не так, как надо.
Она смотрела на его сильные загорелые руки, свободно опущенные вдоль тела. Память о том, как эти руки ласкали ее, сводили с ума, наполняя желанием, была еще слишком жива. А он вел себя так, словно между ними ничего не было.
– Мне не хочется чаю, – прошептала она.
– Тогда чего ты хочешь? – тихо спросил Бо. – Улечься со мной в постель? – Он сделал несколько шагов по направлению к ней. – Ты за этим пришла, моя прелесть? Потому что хочешь меня? Не можешь без меня жить?
Она жадно впитывала его близость, воспоминание о том, как она изливала свою любовь на это красивое тело, испещренное шрамами, делало ее беспомощной. Неужели этого никогда не было? Она начинала в это верить.
Медленно, осторожно он дотронулся до нее, его сильные пальцы слегка коснулись впадины между ключицами, где бешено бился пульс. – Ты хочешь меня, дорогая?
Бо был так близко, что она не могла думать ни о чем другом.
Когда он наклонился к ней и его теплые губы невыносимо нежно коснулись уголка ее дрожащих губ, она, затрепетав всем телом, закрыла глаза. – Хочешь, чтобы я тебя поцеловал? Прикосновение его губ окончательно лишило ее власти над собой, Рейчел едва могла дышать. Мягкая угроза, звучавшая в голосе Бо, свидетельствовала о том, что он до сих пор зол на нее, но едва он ее коснулся, весь страх перед его необузданностью и бессмысленной жестокостью растаял в жарком потоке страсти, затопившем каждую клеточку ее тела. Почему она решила, что сегодня все будет не так, как всегда? Или что он будет не так, как сейчас, безжалостно демонстрировать свою власть над ней? Ловя ртом воздух, она еле слышно всхлипнула.
И тут же выражение его лица изменилось. Он грубо притянул ее к себе.
– Черт побери, Рейчел, ты сама пришла ко мне. Я отослал тебя прочь… какого черта ты сюда явилась?
Он впился в ее губы с яростью, рожденной грубым желанием. Этим жестоким поцелуем Бо наказывал ее и в то же время подчинял себе, его губы и язык терзали ее рот и ее волю.
