— Степ… э-э-э, ваше… э-э-э…
— Ты чего заблеял, десятник? — я удивленно посмотрел на Носача. — Забыл как меня зовут?
— Нет.
— Вот и славно. Хочешь что-то спросить?
— Да.
— Так спрашивай, е-мое!
— Мы нашли тебя безоружным. Прикажешь поискать твой меч или окажешь мне честь? — Носач протянул мне ножны с мечом.
— Спасибо, — я благодарно кивнул и с удовольствием отметил, что затылок не отозвался на это движение болью. — Если не передумаешь, то мы потом обязательно обменяемся оружием. А сейчас я буду сражаться тем, что имею.
Десятник посмотрел на землю рядом, потом — заглянул за спину и непонимающе уставился на меня.
— Руками… — я продемонстрировал воину пустые ладони.
— Не надо, — в его взгляде отразилось понимание. — Мы и так верим.
— Вера — это прекрасно. Но, как говорится, лучше один раз увидеть… Ты бы мне лучше кусок ткани какой-нибудь дал и перчатки поплотнее нашел. Можешь?
— Сейчас гляну… А кольчугу?
— Лишнее…
Фон Шварцреген, усиленно делая вид, что совершенно не интересуется нашим разговором, скис окончательно. Он же не знал правды, а потому наверняка решил, что мое нежелание брать в руки оружие продиктовано запредельным мастерством. Что только подтверждало высочайший уровень моего происхождения. Ведь в мире, где власть удерживалась мечом, всякий правитель обязан владеть им в совершенстве. Телохранители и прочие бодигарды — это здорово, но бывают мгновения, когда между короной и врагом остается только голова монарха. А уж принц, если хотел дожить до инаугурации, и подавно.
— Вот… — Носач протягивал мне примерно метровый шмат домотканого полотна и пару кожаных рукавиц.
— Угу. Годится…
Я оторвал от полотна полоску и стал бинтовать кисть. Десятник ухватил идею, вынул из-за голенища нож и ловко откромсал мне еще пару лент. Рукавицы на слой из двух лент садились как влитые.
— Обмотай раструбы и завяжи плотнее. Чтоб не слезли… — попросил я Носача, назначившего себя моим секундантом.
Десятник проворно проделал требуемые манипуляции, потом оглядел все критически и хмыкнул.
— Степан, а если вот так?..
Похоже, он все приготовил заранее, потому что развернулся и поманил к себе ближнего дружинника. А когда снова поворотился ко мне, то уже держал в руках кулачный щит и… подкову. Ну если классический баклер,[62] только не металлический, а деревянный, я узнал сразу, то назначение лошадиного атрибута сразу не просек. А когда понял — восхитился простоте решения. Ведь идеальный кастет — и держать удобно, и назначение свое он выполнит сурово. Главное — попасть в нужное место… Например, в скулу.
Я решительно поднялся, притопнул сапогами, решая при этом — снять или нет. Но решил оставить. Тяжесть обуви с лихвой компенсировалась тем, что наступив босой ступней на острый сучок, я вообще рисковал охрометь и потерять подвижность.
— Барон, я готов!
Фон Шварцреген тоже поднялся, вынул меч, отбросил в сторону ножны и встал напротив меня.
Зрители, негромко переговариваясь, подались назад, освобождая пространство примерно метров пять в диаметре, и замерли.
— Начинайте, — громко произнес десятник западно-гатинской стражи, а потом прибавил чуть тише: — И да поможет Господь правому…
Гм, никогда раньше над этим не задумывался, а ведь это не просто так говорится. А ведь ошибался Наполеон, утверждая, что Бог всегда сражается на стороне больших батальонов! Чувствовал нечто такое и фон Шварцреген. При столь очевидном преимуществе вооруженного воина против безоружного рыцарь нападать не торопился.
Так мы и стояли, выжидая. Но если моя тактика «играть черными» была понятна, то нерешительность рыцаря зрителям не понравилась.
— Ну чего замер, барон? — не очень громко, но хорошо слышимо в общей тишине проворчал кто-то из дружинников Носача. Жителей вольного города никогда не отличала особая почтительность к титулам и знатности.
— А он только со связанными пленниками воевать может… — вторая реплика, еще более обидная, не заставила себя ждать.
— Эй, Степан! Топни ногой, может, убежит…
— Га-га-га! Го-го-го!
Смех и оскорбительные выкрики толпы сделали свое дело.
Барон очнулся и почти небрежно, но очень ловко и быстро ткнул в направлении меня острием меча.
Слишком долгое ожидание едва не сыграло злую шутку. Едва успел отпрянуть.
— Эй, поаккуратнее! — возмутился я, работая на публику и выводя противника из себя еще больше. — Так и проткнуть можно!
Зрители шутку оценили и засвистели громче.
Барон засопел и нанес рубящий удар. Я опять чуть отошел.
— О, совсем другое дело. Мухи можешь отгонять. Надоедливые твари, так и лезут в глаза.
Под общий хохот фон Шварцреген взвинтил темп. Удары сыпались со всех сторон, и мне иногда казалось, что с противоположной стороны не один мечник, а несколько. Или у барона, как у Шивы, по крайней мере шесть рук, и в каждой по клинку. Держать дистанцию и уходить становилось все труднее. Если раньше я просто отодвигался, то теперь все чаще приходилось использовать щит. А баклер, усиленный только медным умбоном, долго такого обращения не выдержит. Но ведь и рыцарь не железный. Силы в атаки он вкладывает гораздо больше, чем я в уклоны. Это уже даже мне заметно. Вихрь ударов хоть и не становился менее быстрым, но отдыхал барон между сериями все чаще.
А еще я заприметил, что если до этого рыцарь больше финтил, стараясь меня просто зацепить, то сейчас — почти каждый завершающий удар наносился в полную силу. Попади он в цель — и легким ранением уже не отделаться.
Понимая, что мою подвижность надо как-то ограничить, фон Шварцреген прекратил сверкать клинком, а взяв его обеими руками, стал производить неторопливые широкие махи, при этом — упорно тесня меня к дереву. Сам по себе дуб мне не помешает, успею отскочить, а вот корни, толстыми змеями выпирающие из-под земли, таили в себе нешуточную угрозу.
Жаль, понял я это слишком поздно. После того как зацепился за один из них. А в следующее мгновение оценил по достоинству еще одну хитрость противника. Он не зря держал меч обеими руками. И как только я потерял равновесие, клинок оказался в левой руке и устремился к моему неприкрытому щитом боку. Единственное, что я успевал сделать — это подставить под удар руку.
Барон долго ждал и использовал шанс на все сто. Удар его был так силен, что чуть не сбил меня с ног. Хорошо я к тому времени уже успел переставить ступню за корень. Звякнуло, хрустнуло… Боль в месте удара отозвалась даже в плече, заставив меня перенести вес тела на правую ногу…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
