В Эйве Дэвидсоне есть что-то от смутьяна. Он может заблуждаться, но это те самые заблуждения, которые мы не то что прощали Бернарду Шоу, мы ими восхищались. Нам нравятся возмутители спокойствия, потому что среди нас так много пуритан радикалистов, которые не смогли бы даже превратить крота в радикала, а уж задеть за живое улитку и подавно. Дэвидсон, как и Джон Колиер, создатель гироскопов, которые по самой логике своей структуры не должны бы работать, но — ах! — вот они, над пропастью, вращаются и гудят.
Я не стану, повторяю, не стану составлять список особенно полюбившихся мне рассказов из этой книги. Это несколько смешно, ведь мне может нравиться «Сейчеверелл», а вы отдадите предпочтение «Чану», я могу кричать о «Связанных хвостом к хвосту королях», а вы отдадите свой голос за «Флакон с кисметом», а я сменю курс и встану на вашу сторону.
И под конец предупреждение, звучащее недостаточно часто: сборники рассказов, как и витамины, следует принимать по одной-две штуки на ночь, перед сном. Искушение неизбежно, и все же не глотайте книгу целиком. Читайте потихоньку, и в результате возникнет полезная для здоровья привязанность к рассказчику Эйву Дэвидсону.
Такие вечера сольются в неделю, и вы обнаружите в себе уместное желание снова отправиться в этот странный дикий край Эйва Дэвидсова и путешествовать там еще много лет.
— Еще! — скажете вы.
— Еще! — скажу я.
Разве он сможет устоять перед нашими призывами?
Лос Анджелес, Калифорния
18 ноября, Второй Год Аполло
Сейчеверелл
Окна комнаты, обращенные на улицу, были заколочены; внутри стояли мрак и холод и очень скверно пахло. Там был заляпанный матрас, на котором храпел закутанный в одеяло человек; стул без спинки, стол, а на нем остатки пакета с гамбургерами, несколько пивных банок и грошовая свеча, ронявшая тени на все вокруг.
Среди теней послышалось шарканье, затем едва слышный треск и дребезжание, потом очень слабый тоненький голосок выжидательно произнес: «Джордж, вам, наверное, очень холодно…» Молчание. «Я просто чувствую, что мне очень холодно…» Голос потихоньку замер. Немного погодя он сказал: «Он еще спит. Человеку необходим отдых. Очень трудно». Голос будто пытался уловить какой-то звук, но, кажется, не услышал его, и спустя мгновенье сказал уже другим тоном: «Хорошо».
«М-м-м?» — спросил он, обращаясь к тишине. На секунду вновь послышалось дребезжание, затем голос сказал: «Добрый день, принцесса. Добрый день, мадам. Генерал, как я рад видеть вас. Мне хотелось бы пригласить вас на чай. Мы возьмем самый красивый кукольный сервиз, а если кто-то желает отведать чего-нибудь покрепче, по-моему, у профессора… — Голос запнулся, заговорил снова: — В бутылке на серванте найдется капелька ой-не-печалься. А теперь прошу всех садиться».
Снаружи зашумел ветер; когда он стих, пламя свечи все еще плясало; послышалось гудение, оно звучало то тише, то громче, словно стон, потом что-то внезапно как бы щелкнуло, и гудение прекратилось. Голос опять заговорил, вначале чуть дрожа: «Коко и Моко? Нет, весьма сожалею, но я никак не могу их пригласить, они очень глупые, они не умеют себя вести, они даже говорить не умеют…»
Человек, лежавший на заляпанном матрасе, проснулся, вздрогнул, рывком приподнялся и с криком сел. Он резко повернул голову вправо, влево, скорчил гримасу и нанес удар в пустоту.
— Вам приснился дурной сон, Джордж? — неуверенно спросил голос.
Джордж сказал: «Уф-ф-ф!» и надавил на глаза бугорками ладоней. Резко опустив руки, он прокашлялся и густо сплюнул. Затем подался вперед, схватился за провисшую до полу цепь, конец которой был прикреплен к ножке стола, и потянул на себя. Цепь не поддавалась, он напрягся, что-то упало, запищало. Джордж все тянул, пока не вытащил и не схватил свою добычу.
— Сейчеверелл…
— Надеюсь, вам не приснился дурной сон, Джордж?
— Сейчеверелл, тут кто-нибудь был? Только попробуй соври…
— Нет, Джордж, честно! Здесь никого не было, Джордж!
— Только попробуй соври, тут я тебя и прикончу!
— Я же не стану лгать вам, Джордж. Я знаю, что лгать дурно.
Джордж свирепо глянул на него покрасневшими глазами, ухватился руками покрепче и надавил. Сейчеверелл вскрикнул и ткнулся лицом в запястье Джорджа. Его зубы лязгнули в воздухе. Джордж тут же разжал руки, и он поспешно убрался прочь. Джордж растер рукавом штанину, гадливо фыркнул. «Смотри, что ты наделал, мелкая пачкучая обезьяна!» — заорал он.
Сейчеверелл захныкал, прячась в тени: «Джордж, я ничего не могу поделать. У меня ведь нет сфинктера, а ты напугал меня, ты сделал мне больно…»
Джордж застонал, съежился под одеялом. «Тут на цепи сидит миллион долларов, — сказал он, — а я гнию в эти дыре. Как алкаш, как отребье, как ханыга!» Он стукнул кулаком по полу. «Не видю смысла!» — крикнул он, заворочался, становясь на четвереньки, толчком поднялся на ноги. Он обернул одеяло вокруг плеч и торопливо зашаркал к двери, проверил засов, затем осмотрел каждое из заколоченных окон, обращенных на улицу, и щеколду на зарешетчатом окошке, выходившем во двор, по краям которого выступил иней. Потом с руганью и вздохами завозился в углу.
Сидя под столом, Сейчеверелл изо всех сил натягивал цепь, но безрезультатно. «Мне здесь не нравится, Джордж, — сказал он. — Здесь холодно и грязно, и мне тоже холодно, я испачкался, и мне хочется есть. Здесь так темно, сюда совсем никто не приходит, и мне это не нравится, Джордж, мне не нравится здесь ни чуточки. Я хотел бы снова оказаться у профессора. Я был тогда очень счастлив. Профессор обращался со мной по-хорошему, и принцесса, и мадам Опал, и генерал тоже. Только они и знали про тайну, пока ты не проведал».
Джордж резко обернулся и посмотрел на него. Блеснул глаз, отражая огонь свечи.
— Мы устраивали чаепития, а когда приходила мадам Опал, она всегда приносила шоколадки, даже если приходила одна, еще она читала мне истории про любовь из журнальных подшивок с картинками, и все они были взаправдашние. Почему мне нельзя опять вернуться к профессору?
Джордж проглотил слюну и, слегка причмокнув, открыл рот. «Профессор Уитмэн умрет от сердечного приступа», — сказал он.
Сейчеверелл смотрел на него, приподняв голову. «Приступа…»
— Значит, умер он! Значит, забудь об нем и думать! — слова рывком вылетели изо рта человека. Он зашлепал через всю комнату. Сейчеверелл попятился, насколько позволяла цепь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
